Обманная весна

А Грин принес охапку роз – и подарил их маме Ивана, с нахальной и галантной миной. Мама растаяла, как девочка, порозовела и выскочила в кухню – зато Лидочка и Мариша хихикали на диване, пожирая Грина глазами. Он и не подумал привести себя в праздничный вид – а возможно, у него просто не было подходящих для этого вещей; но в неизменной тельняшке и камуфляжных штанах Грин ухитрялся выглядеть блестяще, как тореадор на арене. От него несло резвящимся хищником. В его глазах, в усмешке, в ободранных и обожженных руках с обломанными ногтями и аристократически узкой и длинной кистью, в его веселом спокойствии доминанта явно содержался какой-то афродизиак, на расстоянии убивающий женскую волю.

Иван здорово нервничал бы, если бы Лидочка рассматривала так кого-нибудь другого… но на Грина она могла глазеть совершенно свободно. Это казалось безопасным.

Грин скользил по телам девушек рассеянным взглядом, как по потолку и по стенам. Сперва он ел; это выглядело не как праздничное обжорство, а как обычное утоление голода привычно полуголодным человеком.

Потом он взял бокал с мартини и уселся в кресло, задумчиво рассматривая мокрый тополь и серое небо в окне. И все.

Девушки без конца меняли записи. Музыка гремела так, что, очевидно, на лестнице можно было различить слова песенок. Им хотелось танцевать; Лидочка вытащила Ивана на середину комнаты, Грин наблюдал за ними с веселым изумлением, от которого у Ивана горели уши. Мариша пристроилась на подлокотнике кресла; расстегнутых пуговиц на блузке постепенно становилось все больше.

– Говорят, вы с Ваней вместе воевали? – мурлыкнула она, обещая тоном все, что можно.

Грин молча кивнул, заставив бедную девушку тщетно придумывать следующий вопрос. На придумывание ушло минуты полторы. Грин смотрел на облака; его взгляд уходил в небеса на два сантиметра выше Маришиной груди.

– Ты танцевать не любишь? – придумала Мариша.

Грин пожал плечами. Иван испытал приступ острой жалости к девушке.

– Он такую музыку не любит, – сказал Иван. – И вообще музыку не особенно любит.

– А что ты любишь? – радостно спросила Мариша, одарив Ивана благодарным взглядом.

– Тишину и одиночество, – так же радостно сообщил Грин.

– Может, погуляем? – тут же спросила Мариша.

– Вдвоем – это уже не одиночество, – сказал Грин. – Вдвоем – это ты у меня будешь брать интервью всю дорогу. Да?

– А «Грин» – это «зеленый» по-английски, – заметила Лидочка булавочным тоном. – Как бакс?

– Шикарная женщина, – сказал Грин в пространство.