Обманная весна

– Сс-сволочь, – простонала девка, срывая голос на кошачье шипение, – Зачем? Снимите это! Я никуда не денусь, ты слышишь? Мне ужасно больно.

– Потерпишь, – усмехнулся Грин и протянул Ивану «беретту». – Подержи. Я пригоню машину.

Иван взял ствол, горячий от выстрела и от гриновых рук. Грин кивнул и исчез. Девка смотрела на Ивана снизу вверх. Будь она такой, какие ему нравились – теплой пышечкой – мучить ее было бы нестерпимо, но, к счастью Ивана, темная красота вампира не вызывала в нем нежности.

Высокая и жесткая; длинная шея, длинные руки и ноги, длинные пальцы. Крохотная грудь. Резкие черты, острый профиль, жестко очерченные скулы. Короткие, очень густые волосы, роскошная челка. Вишневые глаза с кровавым отсветом – и они показались Ивану влажными.

«Слезы выступили? – подумал Иван. – Они могут плакать? Ей, вправду, больно? Что она чувствует, дохлая? Какая, однако, опасная девка… Как паучиха или змея – явно и очевидно ядовитая».

– Понравилось смотреть? – прошипела вампирша.

– Не боишься, что глаза выскочат?

– Тебя, что ли, бояться? – хмыкнул Иван, стараясь держать оружие крепче и прилагая массу усилий к тому, чтобы не лязгали зубы. – Ты же скоро отправишься в пекло, тварь.

– Ах, какой ты грозный, – насмешливо протянула девка. – Страшный… зайчик. Храбрый – когда ты с другом, а медведь без друга, да?

Иван сжал зубы и пнул ее в бок носком ботинка. Вампирша охнула и закашлялась; пока она пыталась вздохнуть, Иван чувствовал себя на высоте.

Он видел черное обугленное мясо под «браслетами» на ее запястьях, ее светлую брючину, набухшую черной, как тушь, кровью, чуял запах горелой плоти – и понимал, что девка ранена и менее опасна, чем обычно. Лучше бы, конечно, было пристрелить ее… но насмешливые угрозы вчерашнего вампира могли оказаться серьезными…

– Боишься смерти… зайчик? – спросила девка, отдышавшись.

Она могла ощущать боль; Иван видел, как напряжено ее тело и как замерло лицо – будто у человека, прошитого пулями насквозь.

Но злоба этой гадины была сильнее боли – и злоба заставляла ее смеяться, когда зрачки с багровым туманом внутри дико расширены, а пальцы свела судорога.

– Вот смешно было бы встретить тебя в потемках – одного, зайчик, – продолжала вампирша. – Просто подойти, дунуть сзади в затылок и посмотреть, как ты окочуришься от ужаса, бедняжка…

– Заткнись! – зарычал Иван. Его колотило от ужаса и ярости. Он снова пнул девку, теперь в живот.