Зелёный пёс Такс и Господин Вещей. Часть 2

С кем встречался император вне зала?

Присутствующие повернули головы к секретарю Двигину. Лишь Марсенчик, обиженно сопя, приводил в порядок свои бумаги.

Секретарь Двигин сидел с отсутствующим выражением лица. Даже фигура его изменилась: как-то обмякла, плечи опустились, спина ссутулилась. Казалось, из него вытащили стержень.

— У императора были запланированы беседы с Великими магистрами Квантофельбаумом, Дурбанкулом и Голембиозисом, — секретарь Двигин говорил четко, но голос его был непривычно тусклым.

— Также в графике его величества значились встречи с главами гильдий, крупными негоциантами и некоторыми другими высокопоставленными лицами. Наконец, его просили об аудиенции инициативники. Премьер-магистр ордена Бездонной Чаши Пропан и негоциант Гайр.

— Известно, по какой причине?

— Да. Магистр Пропан пытался заручиться поддержкой его величества в продвижении своей разработки. Неудачно. А у негоцианта Гайра задержали партию товара, предназначенного, в том числе, для Империума, на таможне в одном из технологических миров.

Его величество пообещал разобраться.

— С кем император должен был встретиться в последнюю очередь?

— Леди Бури, глава совета попечителей центральной городской больницы. После разговора покинула Оружейный кабинет, а его величество остался. В зал он уже не вернулся.

— Все встречи происходили в кабинете?

— Нет. Беседы с Великими магистрами и главами гильдий его величество проводил здесь, в этой комнате. Оружейный кабинет он использовал для менее формального общения.

Там же и отдыхал между переговорами.

— То есть, надо понимать, кто-то нарушил его отдых?!

— Очевидно, так… — Двигин запнулся и быстро опустил взгляд.

Над столом повисла пауза. Прервал ее Марсенчик, который наконец-то управился со своей документацией. Возня с бумагами успокоила его, речь стала уверенной, гладкой.

— Леди Бури вышла из кабинета в полночь, — доложил он. — Во всяком случае, когда она возвращалась в зал, слышала где-то поблизости бой часов.

Тело обнаружили без четверти три. Значит, у злоумышленника или злоумышленников было больше двух с половиной часов, чтобы совершить преступление.

— Меньше, — пробасил со своего места Раббель. — Когда прибыл я с моими парнями, император был мертв, как минимум, полтора часа. Это можно было определить по…

— Не надо, — остановил его Стэнниоль.

— В кабинете стоят часы. Они остановились без четверти час, — заметил Лабутински.