Город-на-Границе

Даже один мой поцелуй изменил тебе сильнее, чем все те женщины, с которыми ты ложился прежде. Но не потому что такова моя злая воля. Такова моя суть.

- Я знаю, - мягко сказал Уилл. Приподнялся на локтях, поцеловал её в плечо. - Я знаю.

И в этот миг он на самом деле знал. Может быть, даже больше, чем она. Керринджеру даже показалось на несколько ударов сердца, что это утро Белтайна было предопределено еще тогда, много лет назад, когда он попросил у Королевы Холмов свою судьбу. Потом он мотнул головой, отгоняя эти мороки, и поцеловал медовые губы.

- Сколько у нас времени? - выдохнул он в какой-то момент, когда нашел в себе силы отстраниться.

- Достаточно, - сида рассмеялась. Она прижалась к нему, прошептала едва слышно: - Ниалвет. Мое имя Ниалвет.

Ее имя отозвалось у Керринджера в ушах далёким звоном колокольчиков, и лязгом стали о сталь, и грохотом весенней грозы, и тихим шёпотом ручьев, текущих с холмов в долину. Уилл повторил едва слышно:

- Ниалвет.

Она поцеловала его еще раз, потом неожиданно отстранилась, улыбнулась торжествующе:

- Не бери жены за себя.

- А? - Керринджер даже моргнул, сбитый с толку неожиданной сменой темы.

- Не бери жены, - Ниалвет глянула на него уже безо всякой улыбки. - Это мой запрет и твоя плата.

До него дошло:

- Это гейс?

- Да.

Ниалвет снова обняла его, сияющая, более желанная, чем все женщины, с которыми у Керринджера что-то было раньше. И не ответить на её поцелуи, не ласкать её поддающее под руками тело оказалось невозможно.

Потом она прошептала, почти касаясь губами его уха:

- У тебя все равно бы не вышло, Лиам.

Ни с ней, ни с кем ещё.

Задумываться на её словами у Керринджера уже не было никаких сил. Потому что кожа сиды пахла яблоками и ландышами, потому что её прикосновения, её горячий шепот снова разбудили в нем такой огонь, унять который могло только её тело, её руки, и отголосок которого все ещё звучал где-то в нём, когда Керриджер медленно брёл сквозь туман обратно к месту их ночёвки.

Его шатало, словно после хорошей попойки, с глазами творилось странное.

Он будто стал видеть отчётливее, глубже, замечать какие-то вещи, на которые никогда не обратил бы внимания. В ушах до сих пор звенели эльфийские колокольчики и смех Ниалвет, Королевы Холмов.

Когда Керринджер вышел к кострищу, Дженифер только выбиралась из спальника, заспанная и растрёпанная. Хорошенькая, очень человеческая, и Уилла прямо злость взяла. На себя, на Королеву, на её безжалостную правоту.Он сдержался.