Самватас: Вороний предел

«Ты только не поскользнись, старичок, а то еще упадешь».

Ветер ворошил сырую листву, трепал голые ветки кустарника на склоне. Мальчик отломил ближайшую набухшую почку и сунул в рот. Прожевал горчащую зелень. Новый порыв ветра чуть не сорвал с головы шапку. «Кто ты?» Илья потряс головой. Почудилось же.

«Кто ты?» – шепоток перекатывался по кронам деревьев, падал с крыш каплями воды. «Кто ты?» – спрашивали листья, сминаясь под ногами. Он зажмурился изо всех сил. Через несколько минут с трудом открыл глаза. Все стихло.

Илья натужно улыбнулся и почувствовал, как треснула обветрившаяся нижняя губа.

Кровь была на вкус как молодая листва. Горькая, отдающая железом. Он вытер лицо рукавом и зачем-то пошел вниз по склону.

Ноги утопали в листве по щиколотку. Кроссовки промокли. Тело норовило соскользнуть вниз, но он хватался руками за ветки деревьев и стволы. Иногда терял равновесие, и тогда приходилось руками цепляться за попадавшиеся корни и камни. Треснула штанина, зацепившаяся за что-то. В голове мелькнуло «мама расстроится» и немедленно растаяло.

Мысли были скользкими, как земля под ногами. Его вело чутье, инстинкт. Голод и холод внутри сплели кристаллическую решетку решимости, заставлявшей его идти без остановки.

Ниже и ниже. Сырость и ржавая глина под ногами. «Кто ты?» – спрашивают скелеты фонарей, покрытые лишайником. «Кто ты?» – кряхтят обломки кирпичей под ногами.

Кто, кто, кто, кто ты такой?

Он наткнулся на развалины лестницы и большую груду камней. Молодой ясень рос из лежащей на земле оконной рамы.

Здесь была улица? Улица без имени и истории. В овраге ему попался бродячий пес с огромной костью в зубах. Угрожающе зарычал, ощерился. Поднялась бурая шерсть на загривке. Илья зарычал в ответ, и пес рванул прочь, поскуливая.

«Кто ты?» – спросил его ветер, когда он, обессилев, упал лицом в прелые листья.

«Я не знаю!» – голос срывался на крик. «Я не знаю!»

Он вцепился пальцами в землю. Выгреб пригоршню глины, другую. Он рыл истово и безумно, ломая ногти и обдирая ладони.

Слезы катились по щекам градом. «Кто ты? Кто ты? Кто ты?!»

Илья копал, пока не уснул.

Он явился домой под утро. Разорванные школьные брюки и куртка были покрыты пятнами глины. Корку грязи на исцарапанном лице прочерчивали две белые полосы от слёз. Илью трясло от холода и усталости.

В доме было темно. Только из-под кухонной двери разливалось пятно желтого света. Он тихо повернул ключ в замке, запирая дверь. Сел на пол в прихожей, стянул кроссовки и стал ждать.