Самватас: Вороний предел

К скандалу, наказанию и домашнему аресту он был готов. Даже, наверное, к отцовскому ремню, хотя его сроду не били. Но не к белому, как накрахмаленная скатерть, маминому лицу. Его молодая смешливая мама, всегда пахнущая духами и сахаром, пропала. За кухонным столом сидела сгорбленная сухая женщина с жесткой глубокой морщиной между бровей. Уголки губ были опущены вниз, отчего мамино лицо казалось совсем незнакомым. Пахло кофе и коньяком…

Его не наказали. Отнесли в ванну, как маленького, на руках. Горячая вода обжигала кожу, но успокаивала.

Жесткая мочалка в отцовских руках царапалась. Ободранные руки покраснели. Распаренного Илью долго растирали полотенцем. Обрабатывали раны перекисью и зеленкой. Уложили в кровать, накрыв толстым пуховым одеялом. О чем-то спрашивали, но Илья только угукал в ответ, а затем провалился в черную яму сна.

Он все-таки подхватил бронхит и неделю провалялся дома. Мама поила его чаем с калиной и теплым молоком с мёдом. Он все заглядывал ей в глаза, как нашкодивший щенок, ожидая пусть не злости, но хотя бы упрёка, но видел только тревогу, страх и счастье.

Счастье, что беда прошла рядом, но все же мимо. Илья прижимался щекой к маминой ладони и думал, что больше никогда и ни за что не позволит ей стать снова такой, какой она была той ночью. Никогда.

Третьего апреля внезапно намело снега по пояс. Он выпросил прогулять школу, соврав, что болит живот. Мама оставила на столе целую груду таблеток и листок с предписаниями, что есть, что пить и как готовить обед.

«Ну, ма-а-ам, мне четырнадцать лет!»

Первой убежала в школу сестра.

Илья смотрел из окна, как она задорно скачет по сугробам, по пути заготавливая снежки для одноклассников. Мама нарядилась в серое платье – ее ждали на какой-то конференции. Последним, почти в десять, уходил отец. Они вместе выпили кофе на кухне.

– Вымоешь чашки, болезный? – спросил папа.

– Конечно! Я и мусор вынесу.

– Илья… – отец на секунду замер в прихожей в расстегнутом пальто. – Я хотел тебя спросить. Только не обижайся. Но я должен.

– Ну? – насупился мальчик.

– Ты ведь не… ну, знаешь, мальчики в твоем возрасте иногда совершают ошибки. Все совершают. Но ошибки можно исправлять, и мы с мамой всегда…

– Пап, что такое?

– Ты ведь не употребляешь наркотики?

– Па-а-ап! Ты чего?

– Да я так. Волнуюсь. Просто волнуюсь. Извини, Люш. Просто знай, что если что – я всегда на твоей стороне. И ты можешь мне сказать все. Все что угодно. Я не буду ругать тебя, я тебе всегда помогу. Ладно?

– Ладно.