Самватас: Вороний предел

– Ни ртути, ни спирина, ни другой отравы! Давай пей лекарство, мигом полегшает.

Он бы отказался, конечно, но это тоже требовало сил. Семёныч, придерживая Демея за затылок, поднес ему ко рту кружку с лекарственной дрянью. Тот выпил и снова погрузился в сон.

Ему снились солнечные улочки Рима. Верочка, хохоча, прижимала к груди букет из мелких оранжевых роз, и светлое летнее платье трепетало на ветру. Новые сандалии немного терли, он долго стоически терпел, а потом они сидели в каком-то piazza, и Вера обклеивала ему ноги разноцветным пластырем, купленным в крошечной аптеке на углу.

Затем они внезапно оказались в своей московской квартире. Стены спальни светились оранжевыми спелыми яблоками – обои, которые черт знает где нашла жена, и которые она так обожала. «Как будто всегда в летнем саду». Было хорошо и спокойно. И Вера, застенчиво улыбаясь, сказала: «Я хочу тебя кое с кем познакомить». Она отвернулась, из крошечной голубой деревянной колыбельки вытащила аккуратный фланелевый сверток.

В пеленках виднелось маленькое сморщенное личико. Вера сияла изнутри. «Сын, – прошептал Демей. – Мой сын. Наш сын!» Он протянул руки, и жена нежно положила ему на сгиб локтя почти невесомое тельце. Демей помнил, что у новорожденных обычно мутные глаза, но сын смотрел на него ясным взрослым взглядом. «Привет, сын!» – сказал Демей. Мальчишка счастливо улыбнулся ему беззубым ртом.

Дверь открылась с такой силой, что ручкой стукнула об стену. Цокая по паркету каблучками, вошла невысокая женщина лет пятидесяти со строгим пучком на голове.

«Ты как сюда пролез?» – строго спросила она у Демея. – «Чтоб ты провалился, выворотень!»

И Дементий почувствовал, что проваливается в пол.

На стуле у его кровати сидел небритый херувим Михалыч и ел кильку в томате из железной банки. В бороде застряли крошки и мелкие рыбные косточки.

– Ыть! – радостно оскалился он Демею. – Очушился? Пить будешь?

Дементий кивнул. Михалыч поставил консервы на подоконник и, шаркая, вышел из комнаты.

Вернулся он все с той же утренней жестяной кружкой.

– А можно просто воды? – попросил Демей.

– Сначала лекарство, а потом и воды, – согласился Михалыч. – А потом и покормим тебя, лады? Семёныч на работу ушёл, просили за тобой приглянуть, а я чо ж не приглянуть, коли Дометий захворал. Трясавица така штука, что без присмотра никуда.

– Да я простыл просто вчера. В сугробе пока валялся. Грипп подхватил. Мне бы аспирину, температуру сбить.