Океан уходит, океан приходит

− А вы что встали, мочить этих гадов надо! − это он крикнул обомлевшим заключенным, что замерли, не зная, как на это реагировать.

 «Да что ты, приятель, они уже тут все овощи… Откуда ты только такой взялся?»

На нем были синие джинсы, тяжелые ботинки с железными носами, но название группы на майке было Кимми незнакомым, да еще и на каком-то неизвестном ей языке, отчего она сделала вывод, что это не её «сомирник». Уж она-то знала все рок-банды, старые и новые, особенно те, чьи логотипы печатались на майках.

Заверещала сирена, вот-вот должны были прибежать охранники. Досадно. Печально будет наблюдать, как этого нового парня скрутят и уведут. Нет, пожалуй, она пойдет и приляжет, может быть, её сегодня никто не потревожит. Может быть, ей снова приснятся счастливые моменты из той, другой жизни… Но почему-то ноги словно приросли к месту. И ей было не оторвать глаз от происходящего. Вот парень вскочил на стол, залепил прямо в лоб очередному нападающему носком ботинка… Уже слышно, как бежит сюда вооруженная охрана − пушки тут у них какие-то старомодные, громоздкие, но все-таки прибить при желании смогут, еще как.

− Мы будем стрелять!

А он лишь бешено сверкает глазами и почти смеется. Вот уж кто точно псих… Хотя нет. Кимми чувствует, как в ней поднимается какая-то волна.

У него тоже начисто отсутствовал инстинкт самосохранения.К дьяволу его, этот инстинкт. Когда он становится твоим единственным двигателем, ты превращаешься в ничто, в растение.

Она поднялась со скамейки, медленно, как во сне. Но решительно.

Повара, стоящего за раздачей и бросившегося помогать санитарам, он, кажется, пришиб. Так заехал ему кулаком, что тот рухнул на месте. Если он его убил, то Кимми нисколько не жалко − это же надо же такую дрянь готовить! Запасной здоровенный чан с этим клейстером стоит тут, и из него густо валит пар.

Она снова стала Рыжим Варваром, когда бросилась к этому чану, схватила его и, невзирая на то, что он был горячий, как сам ад, вывернула его содержимое прямо на поступающую охрану.

Конечно, это не задержало их надолго, но вопли и проклятия тех, кто заработал себе ожог на морде, прозвучали для нее самой чудесной музыкой.