Океан уходит, океан приходит

Позднее я понял, что она есть у всех нас, но у Налии она была просто поразительной, в особенности, когда дело касалось других. Она знала и то, что я совсем не хочу говорить об этом, и о том, что я не приемлю жалость к себе, да, я, спутанный комок нервов, одной ногой в психушке, но все же я не выношу, когда меня жалеют, даже если я в таком состоянии. Просто разговоры обо всем и ни о чем, отвлекающие, уносящие прочь от моего прошлого. Просто присутствие рядом такого хорошего теплого существа, странного, смешного, удолбанного, прямо как ты.

Кто еще кого спас, это хороший вопрос.

Но завтра утром я собираюсь спасти вас. И я жду прихода этого утра, но оно все не наступает. Пытаюсь хоть что-то вспомнить из слов того эуктора. Все произошло как-то слишком быстро. Бешеная скачка в ночи, дом-развалюха, − типичное логово злобного мага, к которому деревенские девицы приходят за приворотными зельями в обмен на кровь девственницы, что я несу... − но этот противный старикашка заставил меня вспомнить еще один эпизод из моей жизни, и именно тот, про который мне хотелось забыть навсегда.

Я сделал много шагов вперед, и все благодаря моим друзьям. Я перестал относиться к своей внешности как к кресту или проклятию. И то, что мои предки каких-то там знатных кровей − это может быть не только тупо, но и смешно, да здравствуют шутки про надменных графов, семейные древа и надушенные платки! Нет, конечно, меня временами ломает, но не так, как раньше.

Но есть кое-что, что не исправишь, не загладишь, не забудешь.

Я − убийца. И неважно, что та, кого я прикончил, была злющей старой ведьмой, неважно, что ее одышка и так бы скоро убила ее, неважно, что она сама довела меня до этого, неважно даже то, что она была не в себе, что, возможно, мне на самом деле угрожала смертельная опасность, неважно, что до этого она приложила столько сил, чтобы превратить меня в полностью забитое и искалеченное создание − куда больше даже, чем мои родители. Они, по крайней мере, не поднимали на меня руку.

Я не буду сейчас рассказывать эту историю и, наверное, не буду этого делать никогда.

Даже наедине с собой… Я всегда боюсь выболтать что-нибудь во сне или в пьяном бреду. Разве что Трэю, но он ведь человек другой эпохи, другого уклада, хоть и странник, и, кажется, его ничуть не испугает, какое я на самом деле… чудовище. Но остальным… Нет, ни за что. И уж тем более я не хотел ничего рассказывать этому чокнутому отшельнику, но он проник в мое сознание и наверняка успел увидеть.