Океан уходит, океан приходит

Вот это новости. И еще печать приложила, несколько раз перечеркнув мое лицо бледными чернильными полосами.

Я попыталась выхватить у нее документы или хотя бы смести их со стола, но тщетно, пальцы лишь хватали воздух. Роззен никак не отреагировала, когда я попыталась окликнуть ее. Даже когда я прошла сквозь нее, это тоже осталось незамеченным. Она почему-то нервничала, но вовсе не из-за моего присутствия в комнате. Вытряхнула из кармана жакета пузырек, поспешно проглотила выпавшие оттуда капсулы.

Я успела увидеть − такие у нас в давали самым буйным психам. Успокоительное. И Роззен превысила суточную норму вдвое, а ведь это считалось преступлением, даже если речь шла о безобидном сахаре. Нам постоянно внушали, что гражданин Сьюма должен уметь засыпать, просыпаться, успокаиваться, бодриться и так далее сам, не прибегая к действию медикаментов. И пока я удивлялась, она проглотила еще одну капсулу и залпом выпила стакан воды. Побродила по комнате.

Ноздри у нее нервно подергивались, пальцы она сцепила в замок, до треска суставов. Затем вышла из кабинета, чеканным строевым шагом прошла по коридору, остановилась у одной из смотровых площадок.

Внизу была столовая для узников, точнее, пациентов, как нас называл персонал Центра. Несколько врачей наблюдали за тем, как они едят. Роззен подошла к врачам, зашепталась сначала с одним, затем с другим. Несколько раз окинула заключенных взглядом своих рыбьих глаз.

Спустилась прямо в столовую вместе с откуда-то взявшимся ассистентом. Долго бродила между столов, пристально разглядывая лица. Наконец, по ее указу ассистент отметил в своем блокноте несколько имен. Я заметила, что из числа тех, чей взгляд еще не был окончательно потухшим и безразличным. И все они были из странников, никого из простых нарушителей.

И хоть я уже была мертва, меня пробрал озноб. Не далее чем вчера, хотя я изо всех сил старалась выглядеть как можно более незаметно, ее взгляд остановился на мне.

Ничего хорошего этот взгляд не обещал.

− Почему вы убиваете нас? − крикнула я, хоть и знала, что никто ничего не услышит.

Но Роззен уже шла дальше такими же широкими шагами. Я тащилась за ней, потому что меня словно волокло силой. Только годы спустя я поняла, что мы, тени, привязаны к людям, которые виновны в нашей смерти, и к тем, кто удерживает нас в мире живых.