Просто полная Калевала

***

− Вот, я тут ваши вещи принес…

Мы с Симой, все еще не пришедшие в себя, равнодушно кивнули. Сейчас начиналась самая неприятная стадия оттаивания − адская боль, выкручивающая тело наизнанку.

Бедный Стефан уже и не знал, что еще ему сделать. Все действия, предписываемые красным крестом, он уже предпринял, как-никак у нас не так давно перед началом работ было обучение по безопасности. Чайник ставил уже три раза, «Егермейстер» мы живо прикончили. Нас укрывали три одеяла, два пледа, все найденные полотенца и один безразмерный лыжный свитер.

Умаявшийся хозяин комнаты присел на край кровати. И тут я, чья коленка неудачно выползла из-под горы тряпья почувствовала то, в чем так отчаянно нуждалась. Тепло.

Я вцепилась в Стефана мертвой хваткой.

− Тепло… − прошептала я, и, уже не соображая, что делаю, запустила руки под его футболку с эмблемой группы Children of Bodom.

− Тепло… − выдохнула Сима, подавшись к нему.

Литовец отчаянно закричал. Его можно было понять − четыре ледяных руки схватили его и пытались высосать из него все тепло, всю жизнь.

К тому же ему явно пришли на ум все сцены из фильмов, где дева в беде на поверку оказывалась какой-нибудь упырихой и пожирала своего спасителя.

Но все обошлось. Выслушав несколько минут отборного мата на литовском и английском, мы согрелись и успокоились. Натянули предложенные хозяином футболки, я − с Нергалом, Сима − с волком Фенриром, и уютно свернулись под одеялом, лениво поглядывая на экран телевизора, где мелкий Маколей Калкин кошмарил грабителей.

Тут мое внимание привлекла стопка вещей, которые Стефан притащил из сауны. Футболка, джинсы, нижнее белье, пакет с шампунями, щетка… А вот откуда там взялся пергамент? Или старая газета?

Я протянула руку и достала клочок бумаги.

Сначала я решила, что кто-то мне подбросил открытку «под старину» − это добро продавалось в каждой здешней лавочке. Псевдонаскальные человечки, наклепанные вразнобой руны, крафтовая бумага. Туристы это обожали.

Но скомканный лист не был открыткой. Бумага была очень старой и ветхой.

Я осторожно разгладила ее и увидела надписи − похоже, на лапландском. И схематичный рисунок. Корявый, будто сделанный ребенком. Но я все же поняла. Высокая фигура. Ветвистые рога. Надписи составляли несколько идеально ровных окружностей вокруг этого изображения.

− Что это? − спросил Стефан.

Я быстро скомкала листок в кулаке и убрала руку под подушку.

− Ничего…

Почему-то я не была готова продемонстрировать свою находку. Сделаю это потом.