Просто полная Калевала

− Вэри! − мрачно хмыкает Сима, отворачиваясь. Ее тошнит. 

Занавес.

6. До и после

Следующие несколько дней я запоминаю как череду кадров, промелькнувших на экране за несколько секунд.

Снег, падающий большими хлопьями, когда мы стоим у нашего оленьего приюта и ждем автобус. Еще не рассвело. А через три часа уже стемнело. 

Ботинки и носки на складе воняют. Резиной и мокрыми тряпками. Зато внутри тепло. И клонит в сон. Работаем медленно-медленно, ускоряясь лишь тогда, когда заглядывает вездесущая Эмилия.

 

Идем в магазин: я, Сима, испанец, чье имя я никак не могу запомнить, и Стефан. Тощий такой литовец. Смеемся, хотя, честно говоря, смеяться не над чем. По тому, как заливается Сим−Сим, я вижу, что она вовсе не прочь отведать испанского мясца. А я вот смотрю на свою возможную партию и еще сомневаюсь. Он хорошенький, да. Но его ноги − точно мои руки. А я вовсе не тяжелоатлетка и не пароходная труба.

Но раз ржется, значит ржем. 

Мы взяли две пары финских санок. Надо было взять четыре.

Никто не хочет сидеть, и никто не хочет везти другого. Я, правда, уже начинаю уставать, но опасаюсь за хрупкие ручки Стефана. Жуть, до чего он тощий.

Я вдохнула снежинку, запыхалась, поднимаясь по холму, и теперь думаю, что у меня астма. 

Англосаксонские благодушные таблоиды. Это я про туристов.

Пихаем стельки в ботинки с некоторым ожесточением. Ломаю два ногтя. Ожесточение сменяет тихая бытовая ненависть. 

Стефан жуть до чего тощий. Но, честно говоря, других кавалеров пока не предвидится.

Но пока решаю просто с ним пить.

Мариикка мрачным тоном говорит туристу «найс ту мит ю». Настолько мрачным, что я убегаю в подсобку, где просто-напросто рыдаю от хохота и не могу успокоиться еще очень долго. 

Встаем − еще не рассвело. Работаем час, и уже темнеет.

Неожиданно вспоминаю скандинавскую мифологию и бегаю по коридорам с криком «Фенрир проглотил солнце!» Это в тот день, когда так и не рассвело. Или просто мы были пьяные и не заметили, как рассвело и стемнело снова.

Я-то точно была, я ведь так-то не буйная. А как выпью, всегда вспоминаю скандинавскую мифологию.

А потом наступает тот самый день.

Сначала ничего необычного − работаем, в этот раз на улице. Работаем живыми указателями для туристов. Создаем им рождественский настрой. С нашими-то унылыми посиневшими рожами. В шесть часов едем в отель. И я сразу ползу к кровати, усеивая свой путь сброшенной одеждой. 

Простыни почти хрустящие.