Холод наших сердец

Впрочем, судя по манере их общения между собой, они тоже представляли какие-то не то конкурирующие, не то смежные ведомства силовых или разведывательных структур. Борис в их разговоры не вникал. Ему сказали провести, он провёл. А меньше знаешь — крепче спишь.

Одеты все трое были добротно, по-походному: сразу видно, люди бывалые, с опытом. Правда, первый за каким-то лядом тащил совершенно неподъёмный на вид кофр. На предложение помочь улыбался, качал головой, отнекивался. Ну, дело хозяйское. Хотя усталым под конец дня он не выглядел.

«Точно спецназовец», — внутренне согласился Борис.

Наконец, троица распаковалась и удобно развалилась на матрасах. «Как тогда, — защемило у Бориса сердце. — Всё как тогда…»

Но он лишь проводник. И если людям надо в зону — он покажет им зону.

***

С Алей Томас познакомился курсе на третьем, причём отнюдь не на танцах. Нехарактерно для северных широт улыбчивая девушка, как выяснилось, приехала учиться на «Энергомаш» из Киева. Они столкнулись в столовой главного корпуса, долго смущённо переглядывались через стол, потом разговорились… Через неделю Томас впервые опоздал на лекцию — он всё-таки последовал совету Танненбаума и сводил Алю на дискотеку.

Ещё через месяц они переспали. А через полгода вручили друг другу руки и сердца.

Нельзя сказать, что это как-то мешало учёбе. Начиная как раз курса с третьего, преподаватели принимались сквозь пальцы смотреть на посещаемость — не все, конечно, но наиболее мудрые и адекватные.

«Главное, — шутил один из пожилых профессоров, — не стоит ходить на лекции по трое: папа, мама, чадо…» Томас тоже так считал, хотя Аля периодически намекала, что неплохо было бы завести маленького.

А когда маленький всё-таки родился, случился изрядный конфуз: ребёнок появился на свет абсолютным, полнейшим блондином. Аля клялась и даже божилась, что верна всегда и при любых обстоятельствах. Томас склонялся ей верить. В конце концов, когда у них всё произошло, выяснилось, что его будущая жена — девственница.

Да и мальчик лицом скорее походил на озадаченного папашу — формой ушей, носа... Даже волосы начали курчавиться через неделю-другую. Но волосы — светлые. А кожа бледная. Врачи разводили руками: не иначе как шуточки матери-природы.

Назвать парня решили в честь отца Томаса — Майклом. Или, если по-русски, Михаилом. «Мишка» — ласково звала его Аля. Томас знал, что так у русских почему-то принято в шутку именовать медведя.