Пристегнитесь, пожалуйста

Браун оборвал тираду и свернул в очередной двор. Они вышли к длинному неказистому дому из серого кирпича. Два крыла под прямым углом друг к другу, каждое крыло по три подъезда, и три этажа вверх. Многие окна были темны. Словно там никто не жил.

Издалека донесся шум поезда. Фора вздрогнула:

– Я думала, поезда у вас не ходят.

Браун, не ответив, направился к открытому входу в подвал. Спустившись на десяток ступеней, они прошли в узкий тесный коридор, который едва-едва освещали тусклые лампочки, прижатые к потолку пыльными стеклянными полушариями и забранные проволочными решетками.

Миновали несколько дверей. Коридор поворачивал, повторяя изгиб дома. За поворотом оказалось немного светлее.

– Удачного. – Сказал Браун кому-то за поворотом. – Работаешь?

– Я курить хочу. – Голос отвечавшего был непонятный, ни пола, ни возраста.

– Мы не против.

– Ты меня за кого принимаешь, Брауни?! – Голос сорвался на фальцет. – Ладно, пойдем.

Раздалось бряканье ключей. Тот, к кому пришел Браун, обитал за ближайшей дверью за углом.

Фора, завернув за угол, застыла на пороге. Это было похоже на склад. Кругом стеллажи, на которых громоздились плоские компьютерные мониторы, клавиатуры всех форм и расцветок, смартфоны, с полок свисали провода, иногда оканчивавшиеся штекерами, а иногда просто оголенными концами, очки вроде водолазных, разнообразные шлемы, толстые перчатки, коробки, похожие на системные блоки, синеватые печатные платы... и совсем уж неописуемые штуковины, назначение которых Фора предпочитала не выяснять.

– Надо же, – пробормотал Фредерик, выглядывая над ее плечом. – А я думал, это у меня дома свалка...

Фора ничего не сказала. Она увидела продавца – и решила сперва, что это та женщина с портсигара. Или, что хуже, из ее сна, который никак не хотел забываться. А потом сообразила, что продавец... продавщица не настолько массивна, и кожа ее немного темнее. Худощавая, жилистая, с коротко стрижеными черными волосами, выдающимися вперед челюстями, с острыми ушками, унизанными по всех длине колечками, цепочкой, тянущейся куда-то из левой ноздри.

.. и встроенным в глазницу объективом видеокамеры.

Продавщица склонила голову на плечо. Колечки звякнули.

– Вы так на меня смотрите, – сказала она Форе. – Хотела бы я, чтобы все так на меня смотрели.

Голос ее был ломким и грубоватым. Под расстегнутой рубашкой виднелась маленькая, обмотанная красивым полупрозрачным шарфом грудь.

– Вы словно квинтэссенция этого всего, – объяснила Фора, чуть запинаясь. – Я прямо... извините.