Озимандия

— Ну, ты ж его дольше знаешь.

— Слушай, у нас тут такое дело, за что ни возьмись, всё получится, если сам всерьёз возьмёшься. А будешь вполсилы мизинцем ковырять — всё из рук повалится, лучше б и не брался. Это я тебе точно говорю. Так что у лавочника — сам спроси. Он по второй Южной улице ближе к концу живёт, неподалеку от Одноглазого Пью.

— А это кто еще такой?

— Он у Южных ворот живёт. По дороге к горам. Будет любопытно — сам к нему дойдёшь, его не проморгаешь.

Ушёл. Вернулся под вечер, хмурый, принёс хлеба и флягу.

«Ничего, — говорит, — не получилось у меня, первые три пакета отнёс прям летел, а на четвёртом уже подустал, ну, ничего, думаю, тут близенько, донесу сейчас и домой, на ужин — и всё, сначала выронил, потом заблудился, потом замок хозяйке сломал, потом чинил. — Починил? — Вроде. Очень стыдно было. — Ну, хоть починил, и то хорошо. Ужинать давай». Надулся. Но ужинать пришёл.

Так еще пару дней помаялся, то ничего приходит, довольный, то опять хмурый как туча. А потом иду я как-то под вечер от гончара, деньги несу за кувшины, напеваю себе тихонько под нос, мяса хорошего куплю, запечь с травами, я у нас тут такие травы знаю, каких нигде не видел больше — и, глядь, пацан мой у станции нашей сидит на скамейке, смотрит вдаль.

Оно-то дело обычное, кто у нас тут только не сидел, всех навидались, но ведь чтоб сам выскочил — я такого еще не видел. Ан видишь, то же самое началось.

Подошёл я к нему, рядом сел. Молчит. Потом говорит «Пошли домой», Ну, думаю, попустило поди. Оно ж, понимаешь, с поездами как с любым другим — кого долго морочит, кого обратно засасывает, кто сразу отвыкает, кому просто стыдно становиться на вокзал ходить.

Хотя уж кого у нас тут стыдиться, поинтересней занятия найдутся. Да и всё равно каждому потом в свои ворота.

Ну, так и пошло — то через день ходил на вокзал, то каждый день стал я его там видеть. Походит, посидит, полежит, поработает, бросает — и туда. За ужином как-то через недельку-другую говорит:

— А не знаешь, часто поезда ходят?

А сам сидит весь напрягся, аж локти на стол вдавил.

— Да когда как и смотря какие, — говорю, — Расписание было когда-то триста лет назад, а потом сорвали, да и ни к чему оно, кому надо, тот дождётся. А ты чего хочешь-то?

Не утерпел, блин, спросил, и зачем оно мне? Ведь сколько раз зарекался.

— Да так, интересно просто.

Вот видишь, значит, зря спрашивал. Да и чёрт с ним, своя голова на плечах, даже не ударял ни разу, вот ей пусть и думает. Крепкий пацан.