Озимандия

Вроде взрослый, а в глазах бесенята. Люблю таких. Смотрел я на него, смотрел, и через пару дней другая мысль мне в голову пришла.

— Слушай, Ден, я тут думал, а что если нам ветку железной дороги построить? Отвести от нашей и поближе к горам подвести, а?

— А? Железку? А почему к горам?

— Там хорошо. Воздух свежее и народу меньше. Можно было бы поселиться прям на перевале, там вообще не представляешь как красиво. И на горных козлов охотиться можно. Не то что по равнине всякую мелочь гонять.

— Я охотиться не люблю.

— Ну не любишь охотиться, никто не просит. Может, рисовать любишь?

— Не знаю, не пробовал.

— У нас есть тут ведьма одна, очень круто рисует. Она и кукол делает, но это тебе вряд ли, ты ж не девчонка, да и охотиться не любишь, чтоб такие куклы делать.

— Слушай, если мне будет нужно, я разберусь.

— Ладно-ладно, я просто сказал.

Помолчали.

— У меня в поезде была такая книга классная по рисунку, я её помню хорошо. Очень красивая.

Ну вот, началось.

— Ну, потерянного не воротишь.

— Откуда ты знаешь?

Ну вот, продолжается.

— Хочешь обратно?

— Да нет, ну что ты. Не то чтобы обратно… но там же такие книги были… До сих пор прямо вижу некоторые, представляешь? Слышу, как страницы шуршат. Шекспира был очень красивый том, такой в красной коже, ух! И Данте был, такой огромный, с иллюстрациями, я его так люблю. Чем дольше о них думаю, тем сильнее скучаю.

Раскраснелся весь, глаза блестят.

— Помнишь, у Данте было про волчицу?

— Про волчицу? Не помню.

Он так красиво про любовь писал, а главное, он ведь так и знал! Помнишь? Что любовь всё может и всё преодолеет, только если в неё верить — и время, и расстояния, всё-всё. Что она священна и на ней одной всё держится. Ух, как я Данте люблю, я тебе не могу даже передать.

— Я вижу.

Надулся, уткнулся взглядом в стол. Помолчали.

— Ну так что, не хочешь помочь мне дорогу строить?

— Да сдалась тебе эта дорога! Ну, сам подумай, кому она нужна?

— Мне.

— Ну, значит, тебе её и строить, раз тебе нужна.

Тут не поспоришь. И я спать пошёл.

На следующий день начал ходить по библиотекам нашим заброшенным, искать книги, рыться в архивах, тяжелая это работа, да и говорить о ней без толку, если толка от неё нет. А до толку еще долго было, да и есть что-то тоже надо было, в общем, скучать и раньше было особо некогда, а тут вовсе домой приходил только поесть быстренько, да спать ложился. И не следил, дома пацан или нет, чем занят.