Миссия

Он отвёл фонарик в сторону, чтобы свет не резал гостю глаза. Даже в рассеянном слабом свечении было видно, что Клэнси слегка осунулся и побледнел. От него едва заметно пахло зверем и тем рагу, которое подавали на пирушке.

«Если он не ел – значит, кормил кого-то? С рук. Потом вытер их тряпкой, но не вымыл».

– Странный звук. – Тим поднял голову, словно хотел уловить в звёздной черноте нить улетающего воя. – Кажется, как будто что-то другое воет; это не волк.

– Местные говорят – так поёт чупакабра, когда сытая, – охотно отозвался Клэнси.

– Боже правый!.. А когда голодная?

– Голодная, она молча нападает.

– Удивительно, что ковбои её до сих пор не пристрелили.

– Здесь не разводят коз, её главную пищу. Овец стерегут волкодавы. А с длиннорогой техаской ей не справиться – подденет и швырнёт подальше. Не говоря уж о быке.

– Значит, сегодня чупакабре повезло.

– Похоже. Эти края бедны живностью, да и та… Разве что добывать кроликов. Дикобраз колючий, вилорога ещё догнать надо – он даёт сорок миль в час, а с перепуга и полсотни.

– Клэнси жестом пригласил Тима идти по галерее. В левой его руке Тим заметил нечто вроде указки длиной с фут.

– Это рядом, в двух шагах. Прежде, чем войдём в карцер, должен вас предупредить. Во-первых, никаких криков, возгласов и резких движений. Вообще старайтесь молчать, а если заговорите, то не повышайте голос. Во-вторых, держитесь рядом со мной и при первом слове «Назад» отступайте на лестницу. Поверьте, это не причуды и не стремление вас заморочить. Вы оказали нам важную услугу.

Я не прощу себе, если вы пострадаете из-за того, что я не предостерёг.

– Кажется, мы идём смотреть на спящую девицу. Не в клетку ко льву или гризли.

Клэнси остановился у двери под табличкой «Здесь покой» и, зажав фонарик подмышкой, полез за связкой ключей. Без них он выглядел, как кардинал без перстня.

– Уж как сложится. Иной раз к гризли заходить спокойнее. Я иду первым. Осторожно, здесь ступеньки.

Место покоя запиралось на два замка – и верхняя дверь, и дверь внизу лестницы.

Последняя – чёрная, как лакированная, – была снабжена глазком с заслонкой. Заглянув в него, Клэнси довольно хмыкнул:

– Ага. Маячит. Входим тихо. Имейте в виду – то, что светится, и есть Ливия.

Свой фонарик он погасил.

Сначала Тим увидел квадратную комнатку с каменными стенами и вделанной в стену кроватью, на которой спит знакомая ему девушка. Затем он понял, что Ливия красиво причёсана и как-то слишком расслаблена – лежит навзничь, бессильно вытянувшись.