Под крышей дома Моего

Утренний свет разбудил мириады мух, и теперь они везде и повсюду, воздух гудит от насекомых. Должно быть, пауки тут всегда сыты. А сколько здесь ещё всякой живности? Муравьев, клопов, мышей и прочих. Это эльдорадо может прокормить всякого. В таком щедром, богатом месте могла бы процветать целая семья людов. Нет, две семьи, а может, и больше. Этот край заслуживал быть воспетым в оде.

«Как красиво, – показывает впечатлённый Вестник. – Тут ничего лишнего».

Затем хмурится и добавляет:

«За исключением Скрижали».

Они спускаются по крутому скату.

Не сговариваясь, достают оружие. Эта студия – настоящий лабиринт, где за каждым поворотом может таиться опасность, и тогда лучше иметь под рукой что-нибудь увесистое или острое. Потерянное копьё, конечно, жаль, но главное для Секача – бритва. Она безупречна: её вес, острота, выверенные линии и то, как удобно лежит в ладони рукоять. Есть ли в доме вещь совершеннее?

Дрожащая нить тянет влево, заставляет взбираться на отвалы из скарба, перелезать через мебель, проталкиваться сквозь пакеты, обходить и карабкаться.

Они то бредут по некогда светлому паркету, то лезут к потолку в коричневых разводах.

Назойливые мысли кружатся в голове точно мухи. А вдруг всё зря? Что если Спица потеряла Скрижаль? Или того хуже – уничтожила? На что могло толкнуть её отчаянье? А если реликвия найдётся, что тогда? Как поступить? На что он готов?

Спустя час, когда у Секача уже начинает подламываться нога, они замечают на добре тёмно-красную плесень. Кровник. И чем дальше – тем его больше.

Секач и Вестник обмениваются взглядами и находят в ближайшей куче вещей белую шаль. Делят её надвое, а после туго заматывают лица отрезами, оставляя открытыми лишь глаза.

«Мы совсем близко», – предупреждает Секач, пока они лезут через багряный от кровника гребень.

Сперва они слышат громкое, жадное чавканье, а затем буквально натыкаются на скорчившегося люда, который запихивает в рот раздавленную мышь. Плесневелый замечает их, выпрямляется. Одежду ему заменяют ворсистые красные пятна, что буйно проросли на бледной плоти.

Лицо – багровая маска с печальными серыми глазами.

Он тянет кривые руки, словно моля о чём-то. Например, о милосердии.

Взмах бритвой – и ладони отлетают прочь. Вторым ударом Секач сносит плесневелому голову, и тот валится набок. Его ноги дрыгаются, елозят по полу; такие, как он, не умирают сразу – кровник не позволяет. Плесневелый силится встать, и Вестник ломает ему спину толкушкой.

Они озираются в поисках Спицы.