Не своя смерть. Предатель

Неужели его никто не спросит?

- Оформят, - Игорь расхохотался. – Ты с Всеволодом общался – лично! Уверяю, лучшего способа одобрить твою кандидатуру просто не существует. Осталось только инициацию пройти. В оранжерее сейчас соберутся двенадцать сотрудников. Каждый из них будет тебе помогать.

- Двенадцать?! Это настолько сложно?

- Ну, чисто теоретически, во время инициации ты можешь умереть. Но никто этого, разумеется, не допустит!

- Так. Вот об этой теории поподробней. – Радмиру показалось, будто надвигающаяся ледяная волна уже дохнула в лицо тревожным холодом.

– Что еще за вероятность умереть?

- Нам сюда, - произнес Игорь на ходу, сворачивая к лестнице. – Давай лучше объясню на примере Всеволода. Он первый решил изучать высших умертвий – тех, которые охотятся на людей. Во время поединка с одним из самых опасных существ, он впервые в истории отдал противнику часть своей жизненной силы добровольно. И схватка остановилась. – Здоровяк пропустил Радмира в кабину лифта, потом зашел сам, нажал кнопку.

– Между Всеволодом и тем умертвием образовалось нечто вроде родства. Особый канал для взаимодействия – это как эмпатия и телепатия одновременно. Такое сложно объяснить, пока сам не попробуешь.

Они вышли из лифта и двинулись по коридору с мозаичным полом.

- С того момента умертвие Всеволода питалось только за счет него одного. А Всеволод, всякий раз отдавая жизненную силу, постепенно расширял связывающий их канал. Благодаря этому получал все новые и новые знания, магическую силу.

Можно сказать, умертвие стало его учителем. Правда, оно исчезло много лет назад.

- Погибло?

- Нет, именно исчезло. Без следа. Теперь Всеволод один.

За тяжелой дубовой дверью открылась оранжерея. Хотя снаружи моросил серый дождь, здесь стояло влажное тропическое тепло. Под яркими лампами цвели апельсиновые деревья, среди зелени пылали орхидеи ядовито-хищной расцветки. Вьющиеся растения тяжелыми плетями взбирались на второй этаж, где на открытой галерее уже поджидали лазариты.

Среди них Радмир заметил Людмилу: она спрятала носовой платок в карман черной кофты и помахала ему рукой. Но главное, посреди обширного пространства первого этажа высился громадный стеклянный куб. Его прозрачные двойные стенки покрывали замысловатые письмена на старославянском языке, орнаменты из сложного сочетания растительных и животных элементов, неведомые знаки.

Куб казался пустым.