Не своя смерть. Предатель

Сейчас именно страх послужит наилучшей защитой.

Перед Радмиром беззвучно разошлись в стороны две стеклянные панели с письменами. Открылся проход в ярко освещенное пустое пространство.

- Ох, мам, лучше тебе не знать, что я собираюсь сделать, - прошептал Радмир и шагнул внутрь. Панели за его спиной так же беззвучно сомкнулись.

Белый свет резал глаза. Однако щурился Радмир ради зорока: хотелось увидеть первых умертвий раньше, чем они его.

Воздух, перенасыщенный боевой магией, то покалывал кожу иголочками, то опалял невидимым огнем.

Игорь глухо скомандовал за стеной:

- Начали!

И чары, бушевавшие кругом, внезапно опали.

Стало тихо-тихо. Радмир услышал собственное частое дыхание. Крутил головой по сторонам, дрожал. Рубашка прилипла к взмокшей спине.

Как вдруг он увидел: в дальнем углу поднимается первая уродливая тень. Наливается красками, обрастает плотью. Вот уже проступают чешуйчатые непомерно длинные руки. Рядом вздымается еще пара теней – других, но не менее жутких.

Целые сонмы призрачных чудовищ вдруг проступили всюду. На потолке, на стенах. Куб заполнился шипением, голодным клокотанием, хриплыми протяжными стонами.

Всего один миг, и умертвия шквальной волной ринулись к Радмиру. Он закричал, заслонился руками, судорожно представляя щит из страха. Но его жалкая защита не продержалась и секунды – была разорвана в клочья. Тотчас в левое предплечье впилось чье-то раскаленное жало, по ногам хлестнуло дюжиной мелкий плетей, холодно рвануло кожу вдоль позвоночника.

Радмир повалился на пол. Корчился, закрывал голову.

Лазариты снова ударили магией в куб. Навьи взвыли, заметались по стеклянной темнице. Однако даже теперь – погибая – иные рвались к добыче. Будто перед смертью стремились во что бы то ни стало исполнить свое предназначение – отнять чью-то жизнь.

В эти мгновения Радмир осознал всю правоту Полины: лазариты разучили его ненавидеть и тем самым обезоружили! А потом, как послушное животное, втолкнули в специальную клетку на убой.

Поддавшись их уговорам, он по собственной воле забрался в ловушку!

- Полина! – закричал Радмир.

Ноги перестали слушаться, точно парализованные. Остальное тело уже ломило от слабости, пронизывало болью. Умертвия рвали его на куски.

Радмир стиснул зубы. Загнанным зверем принялся отбиваться: слепо разил во все стороны черными клинками. Воображение, подстегнутое ужасом, рисовало их так ярко, что клинки эти, казалось, становятся осязаемыми.