Не своя смерть. Предатель

И не сдержался:

- Не говори так о людях, ясно? Они не дрянь!

Полрок стек со стола, придвинулся ближе:

- Кого ты так защищаешь? – хитро вгляделся в его зрачки и произнес по слогам. – Оль-га Ни-ко-ла-ев-на. Она тебя родила, да?

- Только попробуй ей навредить! На месте убью, понял?!

- Но-но, родной. Не надо злиться. Я чувствую, что она для тебя значит. Да и потом, прости за каламбур, она не в моем вкусе. – Полрок со смехом ускользнул от рассерженного балия на другой конец кабинета. – На нее охотятся другие.

Она привлекает умертвий своей слабохарактерностью. Безволием. Готовностью молча глотать обиды.

- Если ты сейчас же не замолчишь… - Радмир выковал из гнева раскаленную пику, нацелил ее на язвительную навью.

Полрок равнодушно оценил острие, зависшее в воздухе кабинета:

- Я говорю правду. Нравится она тебе или нет.

Лазариту пришлось совладать с собой. Полрок был прав. В нескольких словах демон так точно подметил мамины недостатки, точно знал ее многие годы. Даже самому Радмиру не удалось бы так точно сформулировать это.

Да и не хотелось. Развеяв боевые чары, он тяжело облокотился о стол:

- Я только пытаюсь защитить ее. И сестренку. От подобных тебе. – Вспоминая близких, балий вдруг покачал головой. – Дедушку вот спасти не удалось. Я ведь тогда не владел зороком, ничего не знал о навьях!.. Думал, он умер просто от старости. Своей смертью.

- Хм, своей? – тонкие губы Полрока снисходительно изогнулись. – Цепочка жизни передается от родителей к детям. Из поколения в поколение, с самого начала времен.

Неужели не ясно? Жизнь – это изначальное ваше свойство. Главная собственность каждого из вас! – Умертвие коснулось зеленого бонсая, стоявшего на тумбе. – И эту собственность у всего живого отнимаем именно мы. Так что можешь быть уверен: любая смерть – не своя.

Радмир долго смотрел в спину демона, обдумывая услышанное.

Полрок говорил об убийстве людей как об охоте – добывании пищи и развлечении одновременно. Но не только от Полрока, ото всех умертвий не стоило ждать ни милосердия, ни пощады.

Они представляли собой другой вид – совсем не похожий на человечество. Вид чужой, обособленный, жестокий. У них даже родственных связей не существовало, никогда не было родителей – на свет каждое умертвие появлялось из пепла само.

Не в силах принять эти различия, Радмир откровенно бросил:

- Ты монстр. Самое настоящее чудовище.

Полрок приблизился. Чуть приобняв балия, шепнул на ухо:

- А я никогда этого и не отрицал.