Не своя смерть. Предатель

– Короче, сплошные девичьи фантазии. Никуда я не поступила, разумеется! Да, был еще один вариант, но там… требовалось поступиться честью, чтобы поступить. А я скорее умру, чем родителей опозорю. – Последнюю фразу девушка произнесла без пафоса, однако чувствовалось – действительно умрет. – Когда наплакалась, нашла работу. Клавишницей в одной рок-группе. Там басист был очень красивый парень. Влюбилась в него до одури – первая любовь и все такое. Вот только он через полгода взял и ушел играть в другую группу. Всех нас бросил.

Ради денег. Я думала, умру от горя. Как раз в этом мне едва не помогли. Свои же парни – с родины – подкараулили вечером возле дома, избили до полусмерти. За «неправильную» любовь. За любовь не к кыргызу. – Девушка говорила об этом с улыбкой отболевшего. – Тогда-то меня и привезли в «Лазарь плюс» как пострадавшую. Людмила выходила, рассказала про клиники в Москве. Про магию. Потом была инициация. Да вот и все, собственно. Теперь я полноправная лазария. Только домашним говорю, будто медсестрой здесь работаю. Деньги им переводами отправляю. Знаешь, представить не могу, как бы судьба сложилась, если б не клан… Кстати, мы пришли. Этот адрес мне утром скинули метеорологи – переулок Ботанический, номер двенадцать. Да, все правильно.

Пасмурное небо отражалось в строгих стеклах современного серо-стального здания. А через дорогу – точно вызов детства, брошенный взрослой жизни в лицо – сидела на корточках лесенок транформаторная будка, разрисованная легкомысленными облачками.

Радмир улыбнулся было. Но когда воспользовался зороком, тотчас сделался серьезным.

Рядом с будкой, под деревом у ограды, лежал огромный пепельный сугроб. Умертвий рядом не было, кроме лишайника на земле. В глухой тишине над сугробом зависли серые пылинки. Все здесь замерло.

- Мы вовремя. Еще пару дней, и неизвестно, что за бестия тут уродилась бы. Из таких скоплений обычно выходят на свет высшие умертвия. – Гульмира кивнула. – Давай, доставай пепельницу. Тебе надо практиковаться.

Радмир вынул ключи от старой и новой квартиры – с новеньким сверкающим брелоком на кольце. Нынешним утром Игорь вручил ему этот серебряный кадуцей. «Ты же медик, Рад-брат!». Крохотный жезл обвивали две змеи, таинственно посверкивая изумрудами глаз.

Стоило снять у жезла набалдашник, как серый сугроб дрогнул. Вот пепел неживыми струями потянулся к Радмиру, потек в холодном воздухе. Когда последняя пылинка скрылась в кадуцее, балий торопливо запер его там.