Труженики зазеркалья

— Ещё я с обслугой в дурака не играл! Партнёр, блин!

Призрак смутился, стушевался. Вообще следует заметить, что отражения людей (или как они себя именуют — персоналии) к невидимым своим помощникам, этому пролетариату зазеркалья, относятся несколько пренебрежительно. Если кого и уважают — то только распорядителя. Ибо распорядитель, хотя и незрим, а отвечает за отразиловку в целом. Поэтому ссориться с ним, ей-богу, не стоит. Он ведь имеет право и от зеркала отлучить.

С прочими же невидимыми тружениками — теми, что ведают неодушевлёнными предметами — персоналии в большинстве своём не церемонятся.

— Да я — ничего, я — так... — пробормотал призрачный пролетарий, истаивая окончательно. — Пока, думаю, нет никого...

— Не в этом дело, — хмуро заметил дядя Семён. — Просто незачем тебе к видимости привыкать. Ну вот сыграл ты с нами в карты разок, другой... А потом, не дай бог, забудешься да и проявишься по старой памяти — прямо в павильоне! Да ещё в таком виде! Это ж разрыв сердца патентованный...

В отличие от более молодых собратьев по ремеслу, толстый дядя Семён с обслугой беседовал запросто.

Учитывая древность своего происхождения (в Коринфе, чай, начинал — не шутка!), ко всей этой юной поросли, зримой и незримой, он относился совершенно одинаково.

— А что, и такое было? — поинтересовался юноша.

— Ты это насчёт чего?

— Н-ну... забылся — и проявился...

— Ещё как! — всхохотнул ветеран зазеркалья. — На моей только памяти — раза четыре, если не больше! Все эти байки о привидениях, думаешь, откуда пошли? Обслуга шкодила.

— И что им за это?

— Вышибут из зазеркалья — и все дела! Иди вон облака по озеру взад-вперед тягай... Ладно, сдавай.

Юноша раздал карты.

— Ну, нас тоже за такие штучки гоняют... — заметил он с важным видом. — Только на святки и оттянешься... — Что-то, видать, вспомнил и ухмыльнулся от уха до уха. — Прибегают под Рождество с соседнего стёклышка. «Слышь, — говорят, — там у нас хозяйка на старости лет совсем ума лишилась, суженого хочет в зеркале увидеть.

Иди, покажись». Ну, я — чего? Пошёл, показался. Смеху было! Представляешь: семьдесят лет карге — и вдруг моя морда...

— На святки — можно... — глубокомысленно подтвердил дядя Семён, изучая карты. — Ну-с, а вот мы вам сейчас...

— С туза... — отчаянно прошелестело сзади. — С туза зайди...

— А ты, чем советы давать, — веско молвил дядя Семён, заходя с девятки треф, — лучше столом займись, если делать нечего. От ножек скоро вон одно воспоминание останется...