Лихой гимназист

– Значит, ты собираешься ослушаться моего приказа?

– Простите, папенька, – сказал я примирительным тоном, – но я должен объяснить свою позицию. Мне шестнадцать лет, в таком возрасте уже можно на службу поступать, а вы пытаетесь контролировать каждый мой шаг, даже не стараясь понять, что для меня будет лучше. И как нам быть? Меня такое не устраивает. Я могу сам о себе позаботиться. Деньги я нашёл и ещё найду, учёбу забрасывать не собираюсь. Разве не это главное? Так почему бы нам не придти к некому компромиссу? Лично я не вижу серьёзных причин, чтобы не договориться.

– Договориться? – отец выпучил на меня глаза. – Да ты за кого меня принимаешь? За торгаша? Моя воля в том, чтобы ты жил в гимназии. Мало того, что ослушался, так ещё и строишь тут из себя невесть кого?

Кажется, к голосу рассудка взывать было бесполезно.

– Ладно, – сказал я, – понимаю. Вы злитесь. Я нарушил вашу волю. Но давайте вы успокоитесь для начала, обдумаете мои слова на свежую голову, а потом мы ещё раз поговорим.

Хорошо?

Батя вдруг с горечью усмехнулся и покачал головой.

– Кто же научил тебя такие речи вести? – спросил он. – Уж не кузен ли мой достопочтенный? Уж не он ли надоумил против воли родительской восстать? А впрочем, неважно. Ты вернёшься в общежитие завтра же.

– Нет, я этого не сделаю, – сказал.

– Хорошо, – отец, как будто успокоился. Он поднялся со стула. – Перед Господом и государем я обязан быть попечителем своему отпрыску, и я не могу скинуть сие бремя. Но в доме моём чтоб ноги твоей больше не было.

Хотите жить сами, без родительского благословения – воля ваша. Засим откланиваюсь.

Отец спешно вышел из комнаты. В передней раздался звук надеваемого пальто. Хлопнула входная дверь. Я вышел следом, чтобы запереть замок.

Я ждал неприятного разговора, но почему-то казалось, что отец прислушается к голосу разума и внемлет моим доводам, поймёт, что я – не маленький мальчик и согласится на мои условия, ведь от него, в данном случае, ничего не требовалось, даже денег.

Но кто б знал, что из-за непослушания сына у бати сорвёт башню? Результат оказался неожиданным. Мне запретили появляться в родительском особняке.

Что ж, не страшно. Батя приедет домой, остынет, пораскинет мозгами и поймёт свою ошибку. Или не поймёт. Только мне-то какое до него теперь дело? Наоборот, чем меньше опекают всякие родственники, да надзиратели, тем лучше. И пёс с ним, с особняком. Птицей в золотой клетке мне быть не престало.