Сдаётся в аренду божество со всеми удобствами

А потом они оставят вас перед выбором: оставаться человечной и испытывать страшные угрызения совести за всё, что вы сделали и не сделали, или же забыть о человечности и, потеряв в мире страстей и страданий внутренние ориентиры на правду, отдаться в своих поступках слепой воле собственных внутренних представлений. А это опять-таки распад личности. Вы угаснете сами, и жизнь осточертеет вам, потому что настоящая жизнь разумного существа возможна только в обществе… И вот тогда — тогда они пришлют к вам тварей, которые либо развратят вас окончательно, либо пожрут вашу сущность, а скорее всего — сделают то и другое сразу!

Страх мелькнул на лице Изоры, но она тотчас согнала его брезгливой полуусмешкой:

—Вы хотите, чтобы я сохранила человечность, пожертвовав своей божественной природой, и бегом бросилась обратно в объятия доброго христианского боженьки?! Не дождётесь… доктор антропологии! Скажите уж сразу: доктор богословия!

Видимо, она сказала что-то лишнее, потому что на этом месте я вспылил:

—Не стоило бы вам так оскорблять меня! В конце концов, я пока что единственный, кто безоговорочно признаёт ваше право быть божеством, не принадлежа при этом к вашей семье! Если хотите, я уйду… разбирайтесь сами! Но знайте тогда, что у меня даже мысли не было вернуть вас в лоно человечества.

Вы этого не заслуживаете — ни в хорошем, ни в плохом смысле слова!

—Вот как? — Девушка задумчиво посмотрела на меня. — Это удивительно. Но тогда что вы хотите мне сказать? Или предложить? Пока что вы лишь описываете, почему я не могу добиться желаемого.

Но беда в том, что ничего другого мне уже не нужно. Они признают богами моих родителей, да кого угодно, даже себя, возможно. Пусть теперь признают меня,— её голос обрёл уверенность,— или пусть катятся к дьяволу в ад!

—Они вас не признают,— покачал я головой. — Они сами завели себя в этот тупик. Теперь они надеются выбраться из него только благодаря тому, что от вас они ожидают поведения невинной жертвы, агнца на заклании, которая ради сохранения собственной человеческой природы готова молча страдать и молча умереть.

Себя, разумеется, они мыслят при этом настоящими богами — властителями судеб и вершителями судов. Не все, но в общем и целом… А если вы их атакуете, то вызовете к жизни сотни тысяч ситуаций, в которых люди, непричастные к этому конфликту, окажутся пострадавшими в такой же или в большей степени, чем вы сами.