Сдаётся в аренду божество со всеми удобствами

Я уже переросла эту идею в католической школе, и я вовсе не собираюсь возвращаться к ней.

—Я не могу запретить вам ничего,— пожал плечами я,— даже этого отрицания. Вас наверняка учили в католической школе, что человек свободен отвергнуть любые предлагаемые ему дары, даже если знает точно, что дары эти благи. Но ведь я и в самом деле никак и ничем не нарушаю вашей воли…

—Только своим существованием,— ответила мне Изора.

Она прислонилась поплотнее к стене пещеры, и вдруг исчезла в ней, растворившись в застывшей лаве прямо у меня на глазах.

Несколько мгновений была видна ещё её одежда, ставшая плоской, как бы приклеенная к ноздреватой поверхности камня. Затем исчезла и она. Тоненькие язычки пламени пробежали по тому месту, где стояла Изора; сильно запахло хлором и серой. Девушка покинула меня и мир людей.

Выждав пару минут, я осторожно постучал. Каменный склон распахнулся, и навстречу мне, кланяясь, вновь вышла сухонькая старушка в огненно-красных украшениях — дух местного вулкана.

Она поклонилась мне, не теряя достоинства.

—Изора не хочет тебя видеть, великий Урамас-улькан, Творец земли и неба. Также она просила передать свою волю: она не пойдёт с тобою, не станет богиней в твоих мирах, не вернётся к людям ни за какие блага и не станет им служить. Но она не будет разрушать это море и земли вокруг него. Возможно, она покинет Творение и уйдёт во Внешнюю Бездну, как сделали многие до неё и сделают многие после неё. Пусть люди покинут этот склон, или пусть делают что хотят.

Мы, духи вулканов, с людьми не воюем.

—Но почему она вдруг решила отказаться от божественной судьбы?!

Старушка в огненных украшениях склонила голову:

—Я не знаю до конца, о опора мироздания! Но я думаю, что она не рассчитывала встретиться с тобой. Ты — худшее воплощение её страхов, позволяющее предположить, что всё в этом мире имеет смысл и цель. В этом случае быть богом означает нести обязанности, это бремя, а не освобождение от него.

Стоит ли менять один круг обязанностей на другой, если не знаешь ни прав, ни награды?!

На это я ничего не ответил, сочтя вопрос риторическим.

—Не гневайся на неё,— попросила богиня горы. — Она ещё совсем молода, и она ничего не знает о мире. Нельзя же считать знаниями то, что внушили ей чиновники да католические монахи! Дай ей время, прошу тебя, пусть она поживёт и побудет свободной. Тогда она поймёт сама, что ей нужно от мира.