Колдун

Никита опустил субтильные плечи и с лицом задумчивого поэта, внимал речам широкоплечего Сергея. А этот хмырь следил за собой, тренированное тело, но в меру, так примерно выглядели комсомольцы-спортсмены в шестидесятые. Вот только борода портила впечатление, да лицо не было наивно добрым, а сурово мужественным. Ощутив себя окончательно ненужным, ушел в баню-париться.

Выскочил из парилки, когда боль под ногтями от жара, стала невыносимой. Накинул розовый халат, попутно схватил за горлышко полную бутылку, выскользнул на улицу, ветер приятно огладил лицо и ноги.

Ляпота, как говаривал один известный киногерой. Развернулся, зацепил пробку о душку замка, ударил сверху, пена залила левую руку. Прохладный напиток радостно заскользил по горлу в желудок.

- Хорошо - умиротворено выдохнул я, взлохматил влажные волосы.

Возле дверей вид так себе: машина да дом. Обошел сруб, где открывалась прекрасная панорама на озеро. Похоже, мои вкус с хозяйскими совпадали, возле стены обнаружилась удобная скамейка, уселся, вытянул ноги.

- Блин тапки - глядя на босые пальцы выдохнул я.

Как же давно я не был на природе, все же, чтобы я себе там ни думал, как бы не относился к деревьям и тварям, что в них зарождаются, но по природе я сильно соскучился, аж внутри что-то защемило. Водная гладь мирно плескалась в багровых лучах заходящего солнца, будь это романтический фильм, оно бы скрывалось строго по центру, а так слева, иногда пропадая за тучами, но и так сойдет. И даже лес, что шумел справа, сегодня казался мирным и приветливым.

Сколько я вот так отсидел не знаю, даже когда пиво закончилось и пальцы на ногах ощутимо замерзли, не поспешил назад, в тепло. И только полный мочевой пузырь заставил меня сдвинуться с места. Справлять нужду прямо здесь-это кощунственно, а идти в дом не хотелось. Окончательно охрабрев, выбрал третий вариант, двинул в сторону леса. Идти по сырой траве приятно в летнею пору, осенью же, удовольствие сомнительное, но меня это не остановило. Отойдя на метров пятьдесят, я уже было собрался приступить к делу, как меня окликнули.

- Жень.

Я резко развернулся, стыдливо убирая руки за спину. В камышах стояла Оксана, волосы неопрятными сосульками скрывали почти все лицо и несмотря на куртку, ее била мелкая дрожь. За руку ее держала девочка лет шести, в легком летнем платьице, в крупный горошек. Милая улыбка, прилежно уложенные волосы и ни малейших признаков неудобства от промозглой погоды.