Виктор Цой - охотник на вампиров

Труба вошла Каспаряну прямо по центру лица, врезаясь мятыми обломанными краями в плоть. С обратной её стороны на пол плеснуло немного крови.

Говнари затихли. В тишине руки Каспаряна взялись за трубу и попытались её вытащить.

Цой поднял голову вверх.

- Кипелов! – заорал он. – Кипелов, я знаю, что ты здесь!

Он провернул трубу в руках. Голова Каспаряна вроде как тоже попыталась повернуться вслед за ней, но не успела. Цой провернул трубу ещё несколько раз – и руки Каспаряна повисли вдоль тела. Он свалился с трубы.

На его лице была вырезана не особенно аккуратная, но глубокая круглая выемка.

- Кипелов! – Цой ударил трубой о стену, и из неё выпал влажный кусок Каспаряна с гордо торчащим по середине носом. – Я выжгу здесь всё, если Лили Лу…

- Сдалась тебе твоя малолетка, - донеслось сверху.

Говнари, забеспокоившись, закарабкались к центральному тёмно-красному балкону и в считаные секунды облепили его весь, а затем и все стены рядом, вися иногда даже друг на друге.

И появился он.

Цой помнил его по старым посиделкам.

Тяжелое, словно бы вырубленное из камня лицо, прозрачные голубые глаза. Кипелов смотрел на него сверху вниз. Длинные крашеные волосы падали ему на лицо. Кипелов убрал их за уши, затем спокойно произнес:

- Я ведь правда думал, что ты умер. Даже спел на похоронах. Песню тебе посвятил. Ремейк на тебя сделал, усилия приложил. А ты ожил. Неладно вышло, Виктор. Давай-ка залезай в гроб, и мы все пойдем по домам. А то девчонок наших отпустили только до двенадцати.

- Слышал я твой ремейк, - криво усмехнулся Цой.

- Дерьмо, если честно. У Бутусова вышло лучше, хотя здесь покойный... новопредставившийся Юра больше постарался.

- Хммм, - произнес Кипелов и замолчал.

Зато облепившие его говнари взорвались воплями.

- Ты сначала ДОРАСТИ до его творчества, БЕЗДАРЬ ПАТЛАТЫЙ! НЕ ЗНАЕШЬ - НЕ ВЯКАЙ! ПЁС!

- ЗАТКНИСЬ!

- Мало тебя ИКАРУСОМ давили!

- Играй дальше свою ПОПСУ!

Кипелов поднял руку, и говнари разом замолчали.

- Ладно, я и не надеялся на понимание, - скорбно произнес он.

- Хочешь жить - живи, выживай, барахтайся, кто ж тебя осудит. Но наших не трожь. Хочу тебе один урок преподать. Ценность человеческой жизни... Говорят, она сильно преувеличена. А ты как думаешь? Не согласен?

Вперед выступил громадный говнарь с переразвитыми клыками, больше похожими на моржовые бивни. Он держал за ногу обнаженную Лили Лу. Девушка была без сознания. Ее тело было усеяно алыми кровоподтеками, лицо скрывалось за спутанными волосами.