Я когда-то здесь жила.

Я судорожно вздохнула. Размышляя над тем, что мне сделать первым – напиться или заплакать?

- Вот гляжу я на вас – подала голос Ларри. – И думаю: что же вы за звери, господа хорошие? Может быть, вы оба перестанете, наконец, мучить бедную Сказочницу? Если мне память не изменяет, то ты, Джеральд, женщин прежде не обижал. Зачем же ты поставил Птицу перед таким кошмарным выбором? Стоит ли твое сомнительное счастье ее мучений? А ты, царская твоя морда, чего молчишь, как рыба об лед? Да еще и смотришь на Женьку, словно на портовую девку? Будто она шкатулку с брюликами покупает, а не за Ключи собой платит! А ты, обиженно рога примеряешь - вместо того, чтобы драться с Капитаном за свою подружку!!! Слепому же видно, что ты ее любишь!

Капитан развернулся к Павлу и пристально посмотрел ему в глаза.

- Это правда?

Император кивнул.

- Я тоже его люблю – выдохнула я.

- Зачем же ты согласилась?!!

Я горько усмехнулась.

- Вы не оставили мне выбора, Ваша Светлость. К тому же, Вы сами сказали, что, если Павел станет Хранителем Ключей, то ему придется занять прежнее место Ларри.

И штопать Время и Пространство целую Вечность! Поэтому он покинет земные пределы навсегда. Какая мне разница – КАК и с КЕМ я буду пропадать без него? Зато хоть Вы что-то выиграете в этой лотерее.

- Не надо пропадать, Птица – тихо сказал Капитан. – Я не стану настаивать. Лети к своему императору.

- А как же вы? – растерянно спросила я.

- А за него ты не беспокойся! – хмыкнула Ларри. - Здесь найдется, кому скрасить его одиночество.

Я тоже умею рассказывать истории. Да и к тому же, нам есть, что вспомнить. Не правда ли, Джеральд Альбатрос? Например, жар огня в камине, тепло женских рук на своих плечах, вкус вина и родниковой воды. Запах вереска и шум дружеских голосов в старой таверне. Холод стали в своей руке и бешеный стук сердца во время смертельной схватки…

Капитан изумленно уставился на пиратку. А потом лицо его дрогнуло. И он порывисто шагнул к Ларри, раскрывая ей свои объятья…

Наша яхта, подгоняемая попутным ветром, стремительно двигалась на запад.

«Рисующая на волнах» вполне оправдывала свое название, и ее острый киль легко рассекал темно-зеленые буруны, на которых, причудливо изгибаясь, плясали серебристо-синие огоньки. Как и говорила Ларри, яхта теперь просто шла по своему же следу, оставленному на воде, и нам уже не надо было ни махать веслами, ни поворачивать парус.

Я, как и в прошлый раз, сидела на корме, а Павел, скрестив на груди руки, неподвижно застыл на носу.