Чудо в перьях

Они гуляли по берегу наравне с рыбаками, свистели одобрительно и аплодировали тем, кто поднимал над маленькими волнами доверху полные майки или брюки.

И старожилы рассказывали всем, кто не знал, не слишком уж и давнюю жуткую историю. Один ловец вместе с майкой провалился в омут, где под корягой жил огромный налим. Он от неожиданности влетел в майку и по дну рванул против течения. Воздух у рыбака кончился, но отпустить майку с добычей он не позволил себе даже перед лицом смерти. Налим утащил его за сорок километров до города Рудного и там не нашел себе ни коряги, ни омута.

От расстройства он выбросился на берег вместе с ловцом. Обоих погибших нашли с утра посетители пляжа. Майку с налимом оторвать у погибшего не смогли. Так их вдвоём и похоронили. Поставили гранитную плиту с гравировкой « Даже смерть не разлучила нас». И нарисовали их в воде, рассекающими встречное течение.

Ну, а литературное объединение было, конечно, самым уважаемым. Писатели, они ведь властители дум, учителя. Даже пророки среди них попадались.

Вон ведь Лермонтов ещё в 1830 году стих написал «Предсказание».

«Настанет год, России черный год,

Когда царей корона упадет;

Забудет чернь к ним прежнюю любовь,

И пища многих будет смерть и кровь;»

И ведь угадал. Или вот попроще факт. Пророк-писатель из Зарайска в газете опубликовал рассказ «Урожай».

- Настанет однажды осень, - твёрдо высказался он. - и на полях наших вырастет небывалый урожай, которому позавидует весь мир.

И ведь не соврал, шаман. Прошло десять лет всего и выросло столько пшеницы с овсом и рожью, что все аж одурели.

Продали дорого очень загранице. Деньги государство куда-то сунуло на свои большие дела. А у нас хлеб уже собирались по карточкам продавать. Но каким-то чудом пронесло мимо голодухи. Короче, писательское слово - это как серп и молот одновременно. Скосит сперва, а потом пришибёт в лепёшку.

На следующий день после заседания, на котором почти всех довёл до оргазма писатель Игнатьев своим фрагментом повести «Зима сменяется весной», к терапевту Савченко, умеющему не только лечить и писать стихами рецепты, но и расставлять по местам всё правильное, а негодное уничтожать безжалостно, пришел строгий критик почти всех подряд литераторов частушечник Лихобабин.

- Жора! - взял он доктора за пуговицу и внимательно изучил его честные глаза - Ну, не может быть в маленьком, Богом забытом городишке, почти двести гениальных писателей. Во всём Советском Союзе столько не наскребёшь.