Чудо в перьях

Он стал внимательно вчитываться в текст на пятой странице, через минуту сильно побледнел, но на ногах устоял, да ещё и улыбался ясно и радостно. Крепкий был мужчина, каменщик Якушев. Закалённый ветрами и кирпичной пылью.

В общем, красиво и с пользой отметились всем объединением перед председателем. Приласкали. Так густо обмазали со всех сторон его самого тремя слоями мёда, шоколадного крема и патоки, что никто в одиночку и за месяц не слижет. Так плотно засыпали сахарной пудрой страшную, способную поломать самый крепкий мозг, книжку по квадратный круг, что её можно было сварить и иметь литров пять варенья из цифр и формул для врагов.

Панович принял ликование творческого коллектива правильно. Через три дня он созвал коллектив и доложил, что типография газеты согласилась выпустить шесть книжек в мягкой обложке. Три - с прозой, и столько же со стихами.

- Раскупят - сразу издадим следующие шесть. - Обрадовал Андрей Ильич творцов.- А пока давайте объявим конкурс на издание первой партии.

Кого первого из прозаиков выберем? Я предлагаю роман « Люди, сидящие в проруби» Антона Якушева.

- А с чего ему такая премия?- вышла на середину зала скромная Маргарита Марьянова, технолог пивзавода номер два.- Он же нам читал её. Так ведь чуть руки на себя не наложили почти все мы все с тоски. Кроме полных болванов. Кто помнит?

- Но меня, к примеру, только тошнило.- Поднялась с места бухгалтер швейной Фабрики Маслакова.- А это значит, что очень неплохой роман. Иначе бы вырвало меня.

Я чувствительная натура. Поэтесса - романтик. Фальшь и самопал мгновенно отлавливаю.

- Ну, тогда дайте мне рукопись. - Ехидно скривила губки Марьянова.- Кусочек, не выбирая, зачту. Не поплохеет вам, то ладно тогда. Пусть печатают.

Председатель достал из стола пачку листов толщиной в добротный мужицкий кулак. Марьянова стукнула рукописью об стол и освободившаяся пыль обволокла первые три ряда. Чихали попавшиеся в пыль, пахнущую прелой бумагой, упоительно и безостановочно.

Как в разгар острого респираторного заболевания. В это время Маргарита дёрнула из середины пачки слега желтый листок, дождалась последнего « пчхи!» и с отвращением, нарисованным на умело отретушированном лице зачитала.

-«В отличие от сестры, Люлёнок проснулся Люлёнком .

Его встретила всё та же картина «Ленин в Польше», намалёванная шоколадной конфетой на сене, кривой стол, четырёхспальная кровать родителей, и слово всё так же относившееся к попугаю.