Апрельское адажио

Сегодня на повестке дня изменения и дополнения в системе налогообложения по единому налогу на вмененный доход, а также новые ставки налога на игорный бизнес…

Это что? Не тот текст. Не мой! Не тот, что дал заказчик.

Тут же закружилась голова, меня толкнуло и отбросило в сторону. Вокруг заплясали ветки тополей и невысокие дома нашего исторического центра. Прыгнули прямо в лицо камни мостовой. Пришел в себя я, сидя на бордюре и обхватив руками голову. Из носа капала кровь. Я вытер ее рукавом и лишь потом, сообразив, полез за салфеткой.

На помощь ко мне никто не спешил, но кто бы смог помочь? Я ничего не чувствовал… ауры, поля — все исчезло.

Господи… только не сейчас. Только не сейчас!

Я наконец осознал и обмер.

Ничего не чувствую. Но это значит…

Дума, мэр, Катя, Владимир Георгиевич, Антон внезапно растворились в апрельском ветре. Я еще какое-то время сидел на бордюре. Попробовал дотянуться до мэра… Нет, бесполезно. Дар испарился, будто и не было никогда.

Что ж, значит, теперь у меня есть два дела.

Попасть в больницу, раз. И объяснить Владимиру Георгиевичу, почему не справился с его заданием, два. Антон предупреждал, что работа важная. Более чем важная. Конечно, он не сказал прямо, но намекнул весьма прозрачно. От того, получится ли у меня, зависело серьезное мероприятие. Какое, я не в курсе, но серьезное. Интересно, Владимир Георгиевич дает неудачникам второй шанс?

До клиники я шел пешком. Оттягивал момент. Вдруг приду, а там Наташка… со спокойными, пустыми глазами.

Моя Наташка. Такая же, как всегда. Как уже два года. Что я тогда буду делать?

Путь занял два часа.

Владимиру Георгиевичу наверняка уже доложили.

Я остановился напротив ворот больницы. Пересечь дорогу — и я внутри. Ну, Что-то Такое, давай узнаем, равноценным ли был обмен. Пожалуйста!

Я шагнул на «зебру».

Автомобиль я услышал, только когда он оказался в метре от перехода. Я повернулся. Померещилось, что за рулем Антон. Глаза у него были испуганные, будто он заметил меня лишь в последний момент и вовсе не хотел так… Скорее всего, и правда не хотел.

Померещилось, что и эта машина, и визг тормозов — чистая случайность. Предопределенная случайность. Чего только не померещится за мгновение до.

Зажмурился. Машина ударила в бедро. Наверное, в тот момент моя аура стала черной.

Ясное солнце. Надо мной. И рядом со мной. И подо мной. Никакого черного цвета, никаких аур. Я стою с открытыми глазами. Я знаю, это преддверие.