Голубое стеклышко

Никак не мог сосредоточиться. Сознание билось, ускользало. Сердце колотилось, как синица в горящей клетке. Как в горящем доме.

Сквозь вату в ушах пробилась мысль. Не моя. Чужая.

«Страшно… Шестое… шестое… Страшно… Нашла… Шестое… Страшно… страшно… страшно… Спаси…»

Руки бессильно упали.

Так вот что делает это стекло. Не читает мысли, не передает их. Оно передает сознание.

Все целиком. Как у Гамильтона. Обмен…

Я уставился в одну точку. Зрение застил ужас, я не видел ни Леськи, ни дельфина, ни бетонного пирса.

Только размытое синее марево, волны.

Где? Где эта чертова стекляшка?!

В пальцах у Леськи ничего не было, в кармашке платья тоже. Вокруг пустота.

— Сейчас, Лесенька, сейчас. Где же оно? Мы его найдем. Сейчас. Ты только потерпи. Подожди немножко. Мы найдем его. Оно где-то здесь. Не могло же оно укатиться…

Оно могло. Могло укатиться, могло свалиться в воду. Оно могло проделать все, что ему угодно!

Наверняка это произошло не сразу. Леська каким-то невероятным образом подобрала стеклышко. Ну да, шестое.

Подошла с Фиговиной к краю пирса. Невдалеке плавали дельфины. Она направила Прибор. Услышала. Испугалась, обрадовалась, снова испугалась. Побежала обратно к берегу. Но было уже поздно. С каждым шагом она теряла себя — мысль за мыслью, мысль за мыслью, пока совсем не…

Проклятие моей семьи.

Стекло! Мне нужно это гадское стекло!!!

Размазывая слезы по лицу, я подтащил Леську еще ближе к берегу, чтобы не дай Бог не упала в море. А теперь опять на колени. Вставай, изобретатель хренов, и ищи, ищи это сволочное стекло!

— Андрей, это ты?

Чьи-то шаги рядом — торопливые, спешащие, — руки, пытающиеся меня приподнять.

Ритка.

— Андрюш, ты что… ты без коляски?.. я вот встала пораньше, а ты тут… Ой, Олесечка! Андрюш, что такое?! А я ведь так и знала, нет, так и знала, ни свет ни заря вскочила… чувствовала…

— Стекло, — прохрипел я. — Ищи стекло!

Она взглянула на меня. Так, наверное, смотрят на умалишенных. Но что еще я мог сказать? Сейчас вся моя жизнь отражалась в маленьком стеклышке.

Маленьком голубом стеклышке неправильной формы.

Потому что у меня еще есть шанс найти его и вернуть все, как было. И я найду. А потом пускай море подавится своими подарками. Пускай подавится. Оно больше никого у меня не отберет. Я не отдам.

Я ползал по камням у самой пенистой кромки воды. Ритка пыталась поднять то меня, то Олеську, порывалась бежать в дом и вызвать скорую помощь, почти не слушала моих злых, отрывистых объяснений, потом расплакалась. Я искал.