Человек и тень

А по утру отправимся с мужиками, да узнаем, что с твоей деревней приключилось. Коли ведьма окажешься, то знай, иди себе дальше. А коли человеком, то милости просим. Не звери мы. Не звери.

Да только звери порой лучше людей бывают.

Поселили женщину в староством доме. Умыли, одели в старое, но добротное старостихино платье, да накормили. Платье было хорошо, да самой хозяйке уже давно не в пору. После очередных родов та располнела, обрюзгла так, что муж и замечать ее почти перестал. Спал рядом. да тепла не давал. Говорил строго и по делу, часто уходил в лес с мужиками или с детьми на реку.

А раньше... Вот бы ей фигуру, как у этой голодранки.

А нищенка ела жадно, но с дитя глаз не спускала. Смотрела, как суют ее девчонке налитую молоком грудь, как тянутся к чужой женщине маленькие ручки. И кололо от этого у нее в сердце, да разум понимал, что то необходимость. Здесь их спасут, ведь здесь тепло и люди. С людьми не пропадут. И то, что шло по их следу отступит.

Шло от самого дома, выло и плакало. Пришло из лесу с охотниками, потерявшими своего побратима, поселилось на погосте и косило жизни.

Сначала скотина пропадать стала - отбивалась от общего стада. Искали, а после находили уже обглоданный труп рядом с крестами. А после старики да дети. Были на дворе, пока за ними следили, но стоило отвернуться, как все, пусто.

Пытались понять, что происходит, да не могли. Не проклятье то, да и не зверь из плоти. Нечто страшнее. Да только кто его с собой позвал? Голодное, жестокое... Озлобленное на людей.

Неужели случилось что дурное с теми охотниками?

Женщина не знала, но верила, что здесь уж точно такого не повторится. Люди добрые. Ведьму свою тоже за зря не обижают. Не на отшибе поселили, как они свою. Значит. в первых рядах не сгинет. найдет если что решение. Отвадит зло.

И вера эта была столь сильна, что "волчица" позволила себе расслабиться. приручиться, пригревшись у огня. Спала себе мирно в сенях, пока дитя уложили с остальными карапузами. Те грелись друг об друга у печки, да сладко посапывали.

Стерегли их обереги, да внимательный кот. Не обидят.

Ребенка не тронут, да вот мать его... Надругался над ней староста, а жена его все видела, да только не о том думала. Как ушел муж за порог, так та не успокаивать гостью стала, а проклинать.

-Ведьма рыжая, - шипела старостиха. - Мужика чужого увести хотела! Своего сгубила, так за моего взялась? Приворожила? Приворожила! Будь ты проклята!

Кричала, не слыша оправданий. Кричала, да услышана не была.