Бессердечный принц. Раскол

Медлить нельзя, ведь призванные очень опасны. Их магия за счет неконтролируемого хаоса превосходила силу обычных магов. Чем больше душ они поглощали, тем сильнее становились. А среди рядовых ребят в охране дворца слишком мало подготовленных бойцов для борьбы с такими тварями.

— Где моя лейб-гвардия? — я развернулся на каблуках, подойдя к шкафу с книгами.

В деревянном корпусе справа пальцы нашли знакомую кнопку, которая скрывала панель для ввода кода. Крохотный тайник, набитый важными документами и пистолет с полным магазином.

Все остальное не представляло интереса для преступников, лишь для меня лично.

Коснувшись цепочки серебряного медальона, я отдернул руку и захлопнул дверцу. За металлической преградой толщиной с два пальца украшению вряд ли что-то грозило. Да и скрывал его шкаф. Попробуй сдвинь, если предполагаемый вор не знал, где кнопка.

— На подходе, Ваше Императорское Высочество. На Невском пробки, из-за них никак не проедут.

Одно к одному. Давно бы разгрузили столицу, но императору не до того, а градоначальник — форменный павлин.

Балы, бахвальство и молодые фрейлины интереснее проблем в государстве, когда встречаешь закат жизни.

— Сообщите Баро Степановичу, чтобы сразу шли на помощь жандармам, — приказал я, позволяя дрожащему секретарю набросить мне на плечи пальто.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество!

Слуги носились по коридорам вместе с компьютерами, украшениями, картинами и другими произведениями искусства. Протокол предполагал спасение императорского имущества семьи Романовых, но не включал в себя заботу о людях и нелюдях.

В России же миллионы жителей. Несколькими тысячами нестрашно пожертвовать.

Да, отец?

— Ах ты криворукая падаль! Смотри, куда прешь! — заорал кто-то впереди меня.

Оказалось, что под тяжестью шедевра какого-то средневекового художника рухнул маленький домовой. Он вцепился в треснувшую рамку крохотными пальчиками, когда я бросил взгляд на холст и скривился.

«Раскаяние Магдалены» — очень показательная картина, учитывая нынешние обстоятельства.

Полный печали взор женщины, обращенный к небу, будто взывал к божьему милосердию и умолял о прощении. Для всех нас.

— Ну? — гаркнул молодой солдат из Дворцовой полиции. — Шевели лапами, нечисть! Видишь, его императорское высочество идет. Нарушаешь протокол! Расстреляю без суда и следствия!

Я прищурился и по узкой поперечной нашивке определил с ходу звание сопливого задиры.