Бессердечный принц. Раскол

Не забивай голову, в общем.

— Ясно.

Опять политические трения между отцом и сыном.

— В назначенный день приедет машина. Вас заберут и привезут в Большой театр, — Алексей подал руку, и я, опираясь на нее, поднялась с постели на дрожащих ногах.

Стопы утонули в толстом ворсе ковра. Оглянувшись, я заметила сапоги под прикроватным столиком. Кто-то из слуг, вероятно, домовой, аккуратно поставил их друг к другу.

— Отказаться не выйдет, да? — с надеждой спросила я и получила в ответ хмурый взор.

— Ольга, — чуть резче обычного сказал Алексей.

Пальцы легли на мой подбородок и несильно стиснули тот. — Я стал слишком много позволять тебе.

— Отправишь в Петропавловскую крепость?

Он промолчал. Просто отпустил и отошел обратно к окну, пока я спешно собиралась. Расшатанная после нападения психика вместе с остатками неперегоревшей страсти мешали адекватно мыслить. Меня тянуло к Алексею, как магнитом, потому что его эмоции будоражили куда сильнее прочего и привлекали мой источник.

Неважно, насколько тщательно он прятал их под ледяным панцирем.

— Ты сказал про горничную, — невпопад заговорила я, наспех набрасывая полушубок. — Откуда она взялась у зачищенного военными входа? Это прямое нарушение протокола. Неужели Баранов так ошибся?

— Понятия не имею, — отмахнулся Алексей. — Но непременно выясню. Рыжая крыска что-то бормотала о невиновности и готовности покаяться. У нее будет шанс. После менталистов.

Я замерла и крепко сжала сумочку. В памяти всплыло простоватое лицо горничной Оксаны. Не знаю почему, но образ сам собой нарисовался сознанием.

Сразу вспомнился страх, который я ошибочно приняла за опасения на новой работе.

— Обычная горничная? — тихо спросила я. — Рыжая? Оксана?

Зачем она мне? Да кто бы ответил.

— Я не интересовался ее именем. Не имею привычки дискутировать и миндальничать с убийцами, — холодно ответил Алексей.

— Дай мне с ней поговорить.

Меня чуть не смело шторном, что мгновенно образовался в сером взгляде. Алексей весь напрягся, будто приготовился к прыжку. Как змея, которая почуяла добычу или врага.

И вот тогда-то я по-настоящему испугалась его.

— В игры за моей спиной играеш-ш-шь, Ольга? — прошипел он. Его кожа побледнела, и глаза превратились в щелочки. — Какое тебе дело до мелкой предательницы?!

Я сглотнула, но выстояла. Даже плечи расправила, чтобы сбросить внезапное оцепенение.

— Никакого, Алеша, — на сей раз уменьшительно-ласкательный вариант имени цесаревича сработал безотказно. Он расслабился и разжал кулаки.