Бессердечный принц. Раскол

— Какую Оксану?

Ладно, я немного издевался.

— Горничную, — она цедила сквозь зубы. — Задержанную. Сегодня. Вряд ли вы часто арестовываете девушек во дворце после нападения.

— Разрешение? — со скукой протянул я и прошел в длинный коридор, ведущий прямо к лестнице до камер. Повсюду загорались огоньки проверяющих амулетов, от действия которых перегревался мой браслет.

— Я же сказала!

— Нет, — сладко мурлыкнул я, наслаждаясь пыхтением на той стороне. — Письменное. Заверенное лично его императорским высочеством и с печатью канцелярии.

Бланки есть у Корфа, потом предъявите начальнику Петропавловской крепости, получите допуск…

Как и ожидалось, Ольга сбросила звонок.

— Все в порядке? — вскинул брови Баро, когда мы подошли к бронированной двери. Охранник поднес карточку доступа к электронному замку, затем то же самое повторил с магическим.

— Мне скоро прилетит выговор. Радуйся, — я цокнул языком.

Пискнул датчик, послышался щелчок механизма в замке.

— Понял, — кивнул Баро и отсалютовал пальцами.

— Только не зли его императорское высочество.

Словно в подтверждение его слов, на смартфон пришло сообщение от Алексея: «Ольга приедет, пропусти. Будь предельно вежлив, Влад».

— Женщины, — подмигнул Светлаков, заглянув мне за плечо. — Сплошные проблемы с ними, да?

— Вот поэтому место бабы в постели, а не на твоей шее, — мрачно изрек я и поспешил следом за охранником в коридор, откуда неприятно пахнуло сыростью.

Глава 10. Алексей

На лицах гвардейцев отца застыла маска равнодушия: они стояли по стойке «смирно» и молчали.

Во взгляде каждого читалась собачья преданность роду Романовых, точнее, императору Российской империи. На меня же молодые и не очень военные смотрели с легким оттенком недоумения, где-то даже брезгливости. Однако мужчины и женщины, обряженные в красивые мундиры, сейчас молчали. Очень показательно.

Мол, неправильный у вас, государь-батюшка, сын. Посты не соблюдал, жениться по велению долга не желал. И корона мне подходила как собаке пятая нога.

Только вслух боялись ляпнуть нечто подобное, поскольку самостоятельно подписывать себе приговор никто не жаждал.

— Ваше императорское высочество, — из тягот мыслей о хрупкости бытия меня вывел грубый голос Рахмата Соловьева. — Прошу, следуйте за нами.

Обернувшись, я заметил огонек негодования в темном зрачке генерала от инфантерии. Повязка на правой стороне лица скрывала отсутствующий глаз, а также уродливый шрам, разделяющий бровь точно посередине.