Один человек и один город

А он непременно последует, если выяснится, что на закрытую вечеринку проникли те, кого там не ждали.

А громила терпелив. Даже странно. Никогда бы не заподозрил в телохранителе сенатора столько выдержки по отношению к… Безбилетникам, так ведь было сказано?

- Я не нуждаюсь в специальных приглашениях. Меня вносят во все списки, какие только могут быть составлены.

- Вот как? - Он пробежал кончиками пальцев по планшету. – И как же «вас» в них называют?

Если это и впрямь планировалось, как шутка, то она затянулась.

И чем дальше, тем большим дураком из нас двоих выгляжу именно я. Особенно называя свое имя тому, кто знает его уже много лет.

- Франсуа Дюпон.

Новый взмах пальцами. Еще один. И еще. На самом же деле проверяет.

- Ничего похожего, парень. Ни в сегодняшней программе, ни в предыдущих. Хочешь, посмотри сам.

Подсуетились и стерли? Ну а как же! Если меня сегодня планировалось прикончить, следы непременно нужно замести. Нет, вычищенные списки – это как раз не удивительно. А что насчет…

- Алехандро дель Арриба там есть?

- Я не буду спрашивать, откуда тебе известно и это имя… Да, есть.

- Отлично! Он может получить помощь, которая ему нужна?

- Разумеется. Если попросит или…

- Так помоги ему!

- Парень, тебе лучше уйти. Пока не нажил серьезных неприятностей. Семья Арриба не любит таких шутников, как ты.

- Я не шучу! Неужели ты сам не видишь?!

Хэнк все еще упирается ладонями в землю, скорчившись так, будто собирается опорожнить желудок. Приходится подхватить его под руки, чтобы поднять.

- Или будешь утверждать, что с ним все хорошо?

Петер посмотрел еще раз. Внимательно. Потом повернул лицо ко мне.

- С этим чернявым, может, и не все в порядке, но вот твоя крыша явно прохудилась.

Чернявым? Что еще за…

Я готов был вылить на телохранителя очередную волну ярости и отчаяния, но в этот момент уткнулся взглядом в затылок Хэнка, безвольно висящего у меня на руках. Темный затылок с короткими завитками.

- Не знаю, перепил ты со своим дружком или накурился не того, но бог с вами.

Уходите. Будем считать, что все случившееся – чья-то мелкая оплошность. О которой никто пока не собирается сообщать начальству. Понимаешь?

Темный затылок. А ниже? Что я увижу там?

Наверное, так страшно мне не было никогда, хотя всего-то требовалось продолжать смотреть, постепенно спуская взгляд с черных, словно обугленных локонов к шее, видневшейся над рубашечным воротом. К коже, что была лишь немногим светлее начищенных до блеска ботинок охранника.