Один человек и один город

- Эта шутка зашла слишком далеко, не находите?

- Какая еще шутка?

Я всегда считал Джозефа хорошим актером, а его партнеры по покеру утверждают, что сенатор может быть абсолютно непроницаем, но чтобы настолько?

- Или вам показалось, что намека недостаточно?

- О чем вы говорите, молодой человек?

Старается быть терпеливым, но что-то его все-таки тревожит. Что-то там, слева, куда сенатор на долю секунды смещает взгляд.

- Я всего лишь хотел поговорить с вами. Вы могли просто отказаться, а не устраивать целый спектакль.

- Что кончено?

- Проблемы? - Спросили тихо, голосом, принадлежность которого лицу того или другого пола трудно угадать. Но тонкий аромат жасмина, долетевший вместе с вопросом…

- А ваша супруга знает, как вы проводите свободное время?

Да, сенаторы тоже умеют каменеть лицом не хуже Петера.

- Молодой человек, кем бы вы ни были, вам лучше уйти.

- Это ваше «срочное дело», да? Надеюсь, оно хотя бы вполовину красиво так же, как Элена-Луиза?

Худощавая, но все еще сильная ладонь толкнула меня на улицу.

- Я сейчас вернусь, - пообещал сенатор неизвестной гостье, закрывая дверь за своей спиной и поворачиваясь ко мне.

Он даже рискнул выйти из дома? Значит, никакой опасности нет. И не было. Все, о чем я думал, все, что путало мои мысли за последний час, оказалось лишь дурацкой фантазией.

- Я не знаю, кто вы такой, и, честно говоря, не хочу знать. Достаточно того, что вы знаете меня, не так ли? И должны представлять себе, чем может закончиться ваш визит, если я сочту его нежелательным.

Таким я видел Джозефа крайне редко. На паре официальных встреч, разве что, когда переговоры заходили в опасное русло.

- Надеюсь, вы достаточно сообразительны, чтобы понять, о чем идет речь?

Взгляд в самую душу, что называется. Не угрожающий ни капли. И даже не предупреждающий. Так равнодушно смотрит на свою добычу змея за мгновение до броска.

- Попытки шантажа не пройдут, молодой человек. Но если вы все-таки попробуете…

Благородного и великодушного человека тоже можно разозлить.

- О вашем существовании никто и никогда не вспомнит.

Он показал спину, возвращаясь в дом. Показал, что не боится. По крайней мере, меня. А может и вовсе ничего не боится.

Дверной замок щелкнул, закрываясь, и пластина сканера снова засияла насмешливым болотным огоньком.

Проход закрыт.

Сбой процесса.

Обратитесь к нам позже.

Играл Джозеф или все-таки нет? Я не нашел в его взгляде узнавания. Как ни старался.