Один человек и один город

Конечно, сенатор и раньше не особенно выделял меня из окружения, но что-то в светлых глазах менялось, когда они смотрели на меня. Наверное потому, что предмет, который попадал в поле их зрения, имел значение. Какое-то. Когда-то.

- Закончили свои дела, сеньор? Мне пора возвращаться в гараж.

- Да. Конечно.

- Что-то вы неважно выглядите. Здесь поблизости есть медицинский кабинет, если желаете.

И не один. Десятки. Сотни. Еще есть больницы с палатами от скромных до фешенебельных. Но разве кто-то из тамошнего персонала станет лечить больного бесплатно?

- Не нужно.

И пойти-то некуда. Думаю, сенатор предупредил всех близких знакомых касательно меня. А «далекие» и так не пустили бы на порог. Особенно в компании с другом, выглядящим, как головешка.

- Ну так я свободен или нет?

- У меня больше не осталось денег, если ты об этом.

- Я так и понял, сеньор.

Он помог мне выгрузить Хэнка на свежий воздух и звонко хлопнул дверью машины.

- Счастливо оставаться!

Прости меня, Господи, ибо я… Полный и безнадежный дурак.

- Эй!

- Еще что-то, сеньор?

Вот я бы на его месте со мной уже не разговаривал. Особенно зная, что взять с меня нечего.

- Далеко отсюда до собора?

- Того, что в Низине?

- А есть другой?

Он улыбнулся:

- Второго такого точно нет.

- Так далеко или нет?

- Миль пять. Из них две уже по самой Низине.

Пять миль? Какая малость! Только придется почаще отдыхать. И мне, и Хэнку.

- Вы что, до самого собора своего приятеля на себе тащить собрались? Не, так дело не пойдет.

***

Граница между районами Санта-Озы ощущалась настолько четко, что никакие столбы, заборы и колючая проволока не смогли бы усилить эффект, возникавший сам собой.

Строгого деления не было, конечно. Но негласно присутствие обитателей одного района на территории другого не приветствовалось. О, конечно, до членовредительства дело бы не дошло: выставили бы вон, и все. Причем относительно вежливо. А с другой стороны, и так мало кто из Вилла Баха отважился бы подняться выше по склонам, не то, что переехать жить насовсем.

Как утверждают документальные хроники, в дни Переселения люди были готовы на все, лишь бы выжить. И убийство себе подобного посчитали меньшим из зол, когда оказалось, что зоны, пригодные для обитания, места с почти прежними физическими характеристиками, весьма ограничены по размерам.