Один человек и один город

И ты ничего не мог сделать, даже если бы знал, чем все закончится.

Больно, да. Но если кто-то сейчас не начнет говорить яснее, больно станет уже ему.

- Что закончится?

Он взмахнул ладонями:

- Не беспокойся! Никому не скажу, если не хочешь. А все-таки… Кто это был? Ну хоть намекни!

Когда ни черта не понимаешь происходящее, остается только промолчать. И состроить грозную мину. На всякий случай.

- Не можешь сказать? Ну и ладно. Все равно требовать компенсацию бесполезно, потому что никаких следов нет.

Нет следов?

Или он что-то знает о случившемся, или удачно прикидывается.

Но этот танец вокруг да около уже начинает надоедать.

- Чего я не могу сказать, по-твоему?

- Они пригрозили, да? Ты ведь сбежал, это сразу видно. И возможно, тебя будут искать. Хотя… Им, наверное, проще забыть о твоем существовании.

- Кому им?!

Только когда я разъяренно навис над столом, Эста снизошел до конкретики:

- Твоим опекунам. Как они обычно себя называют. Заводят себе ребенка вместо игрушки или зверушки, а когда он вырастает, выбрасывают прочь.

Потому и нет никаких записей в базе: тебя взяли еще совсем маленьким, до первого срока регистрации.

Вот у кого воображение работает. Фантазия, можно сказать, зашкаливает. Видимо, парень не в курсе, что рабство находится под запретом, особенно на экваторе, как старейшей родине этого постыдного для человеческой культуры явления. Что творится в других частях света, трудно сказать: официальные новости редко сообщают правду. Соуза тот же. Возит куда-то людей, значит, не все так благостно.

Но в Санта-Озе и других городах… Нет, невозможно. Сенат бы такого не допустил.

- Но конечно, такими вещами балуются, скорее всего, на самом верху. И в первых рядах там, наверное, сенатор и…

Воротник его рубашки трещал в моих пальцах под весом тела, пока ноги не нашли опору.

- Ты ничего не знаешь о сенаторе.

- А ты? Знаешь?

Он не испугался. Но и не рискнул дергаться, пока я не убрал руки.

- Все, больше спрашивать не буду. Можешь молчать, сколько влезет. Лады?

Сделал кучу неверных выводов? Естественно.

Только бесполезно их опровергать: все еще больше запутается.

- Мне, правда, жаль, парень. Никто не должен жить, как вещь.

- Я не был вещью.

- Да, да, понял! Они были хорошими хозяевами, если ты так их защищаешь. Просто однажды оказалось, что ты им больше не нужен. Вот и все.

Звучит дико, но… Это ведь почти правда. Вердикт был именно таков: не нужен. Невыясненным остается только одно. Кто и каким образом привел приговор в исполнение.