Начало

— ЭТО, ПО-ТВОЕМУ, И ПРАВДА БЫЛО СПРАВЕДЛИВО?! ТОГДА В ЧЁМ ЖЕ ИМЕННО ВЫРАЖАЕТСЯ ТВОЯ ДЕМОНОВА СПРАВЕДЛИВОСТЬ?!На миг лицо Пагатеша исказилось гримасой печали, но тут же вновь заиграла кривая ухмылка и он тихо заговорил.— Ты глупец, брат, — он покачал головой. — Я только что сказал, что думаю обо всём этом. Иронично. То, что приходит на ум сейчас и приходило тогда. О справедливости речи не шло никогда, — младший брат перестал улыбаться. — Ты мог тогда, в самом начале прийти ко мне за советом. Но нет, не королевское это дело, — ввернул Древний излюбленную фразу Джозефа Коллинза.

— Вместо этого ты пустил всё на самотёк, позволил случиться всему тому, что случилось, а потом что? Пустил в дом Малефисис. И Малефисис нашёптывали в уши свою ложь. Клеветали на всех. А дальше. За моей спиной сговорился с Малефисис, предал меня и запер под храмом! — по мере того, как он говорил, голос повышался. Он злился, но злость быстро сходила на нет, ибо чуял, что Даарнеш раскаивается. И уже давно. Возможно, с самого начала. Только это уже не меняет ровным счётом ничего. — Ты предал меня брат. Дважды. За твою гордыню, за твоё нежелание делиться со мной своими сомнениями я тебя прощаю. За твой сговор, за твою покорность и за то, что позволил затуманить себе рассудок, прощён не будешь ты. Ты отнял у меня храм, последователей, силы, тело, мою прежнюю жизнь и 500 лет. Чем ты за это заплатишь?Даарнеш не шевелился несколько секунд он молчал и наконец медленно промолвил:— Своим храмом. Своими последователями. Своими силами. Своей жизнью. Не на 500 лет, навсегда.Пагатеш склонил голову набок.— Всё заканчивается со смертью?— Да.— Да будет так, — он сорвался с места и со всех сторон послышались крики и стрельба. Даарнеш, лишь несколько дней назад переживший воспоминания и чувства своего убитого слуги, наблюдал сейчас то же самое. И чувствовал. Спокойствие и неотвратимость. Стоило предугадать такое развитие, когда Малефисис приказали ему убрать чересчур любопытного перуанца. Впрочем, это уже давно должно было случиться. Стоило уйти вслед за Каали. Но Малефисис... Что же. Что случилось, то случилось. К лучшему или к худшему, не ему судить. Уже не ему. Он закрыл глаза и откинул голову, опустившись на колени. Когда последние крохи силы и жизни толчками выходили сквозь прорезь в горле, он открыл глаза и прохрипел:— Брат, онии-кхе-кхе— Да, — ответил Пагатеш, — разрушили нашу семью. Обещаю, справедливость восторжествует...