Некрофамилианин I. Адаптация

Вот, Андрей, золотые слова, которые я никогда не забуду.

Протасов восхищённо покачал головой. Обернулся к Илье, призывая того разделить его впечатлённость, а затем глубоко поклонился графине.

– Выходит, вы нортонистка… Простите великодушно, Лариса Михайловна, не сопоставил.

Та тоже бросила быстрый взгляд на Харитонова, его диковинные татуировки и шрам, задержалась на серьге. Ответила негромко, чуть хрипловато, но без капли стыда:

– Я – шэннюй, знаете ли, и горжусь этим.

Несмотря на очевидную твёрдость сказанного, на щеках Ларисы всё же проявился румянец.

Может, от вина, а может от необходимости постоянно вести словесные баталии за собственное положение в обществе.

Андрей же нахмурился, припоминая перевод. Уточнил чуть удивлённо:

– Женщина-остаток?

– Вы знаете китайский, похвально. – Лариса отпила из бокала. И ещё. Снова скользнула взглядом по Илье, но затем, почти не мигая, уставилась в глаза Протасову. – Но я с гордостью ношу этот оскорбительный статус, потому что другого для образованной и успешной в карьере девушки современное общество пока породить не сумело.

Что, собственно, весьма показательно. Знайте, Андрей Константинович, что ни мужа, ни детей у меня нет, потому что я полностью посвятила себя иному – науке и прогрессу.

К финалу пылкой речи интонации госпожи Ростовцевой становились всё более острыми, опасными, словно стремительно отрастающие колючки. Граф невольно подался назад, Илья же, напротив, подступил.

Андрей примирительно развёл руками:

– Лариса Михайловна, поверьте, я не хотел ничуть оби…

Та договорить не позволила.

Прыснула в кулак, громко рассмеялась под очередной порцией неодобрительных взглядов со стороны.

– Да перестаньте, граф! – всё ещё смеясь, отмахнулась девушка. – Я ведь шучу! Как в нашей далёкой юности, помните?

Улыбка вдруг исчезла, взгляд снова стал серьёзным.

– Но детей у меня и правда нет. И на первый раз я прощу вам бестактность в допросе верной подруги по уличным проказам, к тому же спустя девять бесконечных лет.

Но лишь раз.

Андрей окончательно стушевался. Вздохнул, судорожно подбирая слова и новые темы, но от оправданий спас новый участник разговора – к Протасову и Ларисе подступил безупречно одетый мужчина, высокий и худощавый, на несколько лет старше девушки и определённо схожий с нею.

Тонкие рыжие усики он носил не по более распространённой азиатской, а устаревшей европейской моде, чуть подкручивая на кончиках.