Некрофамилианин I. Адаптация

– Знает он, что денег не возвращаю, уговор такой был, так что…

– Уважаемая, – мягко оборвал её Харитонов, – я в достаточной степени информирован о сути вашего договора с моим другом. И пришёл сюда вовсе не по вопросу возврата арендной платы.

С женщиной произошла разительная перемена. Дверь тут же открылась, пусть и не без скрипа; сама она выпрямилась, ещё сильней перестав быть похожей на старуху.

– Святые Дары! – Людмила Степановна всплеснула руками. – Чего ж мы на всю площадку-то горланим?! Вы проходите, господа, проходите, тута разговоры-то говорить куда удобнее!

Илья и Андрей Константинович синхронно поклонились, столь же слаженно избавились от шляп и протиснулись в коридор жилища – скромного, непритязательного, в каких чаще прочих квартируются разночинцы, мелкие чиновники-холостяки, стенографистки или уже замеченные на улице студенты.

Комнат действительно оказалось четыре – две смежные за закрытой дверью в конце коридора, ещё две раздельных по другую сторону.

Женщина, возраст которой Харитонов теперь не смог бы угадать даже приблизительно, проводила их в бо́льшую из собственных, почти целиком занятую стряпчим углом, круглым столом и парой стульев.

Ответив на приглашение, мужчины уселись, сняли перчатки, уложили шляпы на коленях.

Несмотря на тесноту, квартирка была чистой и опрятной. Из красного угла на гостей смотрели некрофамилианские фигуры полированного металла: книга, пирамида и шестерня; также Илья заметил очертания распахнутой двери в весьма условной стилизации – образ необязательный, но частенько дополняющий набор сакральных символов.

– Надеюсь, Юрий Маркович оправится, – сказала хозяйка, уже не пытаясь имитировать старческий тон. Посуетилась в уголке, набросила полотенце на железный ковш, смахнула в ведро морковные очистки. – Хороший был постоялец, много лет причём. Вперёд отдавал, не торговался, хотя тута, по сути, и не жил-то, набегами всё заглядывал. А как прошлым мартом до конца лета проплатил, так и тишина наступила…

Граф поёрзал на стуле, но вовремя спохватился и замер.

Илья чуть прокашлялся, прикрывая рот кулаком, и спокойно, почти не допуская эмоций, пояснил:

– Он был вынужден уехать. В деловое турне. Там имел неосторожность приболеть и теперь пока не имеет возможностей к возвращению. Надобно полагать, его комнаты уже не пустуют?

Хозяйка вздохнула так горестно, что Харитонов почти поверил в её глубочайшую бедность.