Женька и миллион забот

 

Последние его слова Геннадий услышал, словно сквозь вату. Сон навалился тяжелой подушкой, несчастная жертва аферы только успел подумать, что надо бы все-таки позвонить Ниночке и успокоить ее, а то еще всю милицию переполошит. С нее станется. 

Происходило это в восемь часов утра. И не знал несчастный везунчик Геннадий Хлопков, что в тот момент Ниночка, все еще лежа в постели, размышляла про себя: то ли ей отправиться в салон красоты, и привести себя в порядок перед свадьбой, то ли идти отлавливать сбежавшего жениха.

Минут пятнадцать ее одолевали самые противоречивые сомнения, а затем она все же пришла к выводу, что случись жениху сбежать, то никакой марафет уже больше не понадобится. И она, решительно сбросив с себя пуховое одеяло, приступила к делу.

***

Самого дома Хлопков разглядеть не успел. Успел заметить только гигантские ворота, крепкого деда с винтовкой на плече, да здоровенного мохнатого кобеля, который, едва не выворачивая цепь из стены, рвался «познакомиться» с заезжим гостем.

Затем его вытащили из джипа и первым делом запихнули в горячую ванну. А потом, совершенно разморенный, в шикарном кремовом халате с барского плеча, Геннадий Хлопков сидел на диване с кружкой крепчайшего черного кофе. 

Только тогда сознание вновь заработало. Интересно, а куда это его привезли? 

Он окинул взглядом шикарную гостиную… или не гостиную, одним словом, комнату, где один диван, на котором он изволил сидеть, стоил тысяч пятьсот. На стенах красовались картины: пейзажи.

Ни натюрмортов, ни портретов. Да и работы были выдержаны все в едином стиле. То ли дизайнер постарался, то ли хозяин сам подбирал. Если сам… 

«Сам, сам! У Костика Штуки вкус — дай Бог каждому!» — вернулся вредный внутренний голос. 

Костик Штука? Геннадий едва не подавился горячим кофе. Вот черт! Как же его угораздило? Костик Штука и Конявин всегда были на ножах. А он кто? Так — разменная монета! Хлопков посильней вжался в мягкий диван, спать расхотелось.

В мозгу билась только одна примитивная мыслишка: влип, влип, влип… 

«Да успокойся ты! Я тебе плохого не посоветую! — голос звучал насмешливо и снисходительно одновременно, будто он знал нечто такое, чего ему — Геннадию Хлопкову — знать не положено. — Не трясись. Константин Николаевич Демидов — человек с понятиями. Никого просто так не убирает. А если убирает, то за дело. А ты перед ним пока еще никак не провинился. Но будешь дергаться, тебе же хуже.