Женька и миллион забот

И запомни: хочешь из… ну… короче, из задницы выбраться, доверься Павлу. Демидов — твой единственный шанс». 

— А теперь давай, рассказывай, — Павел появился словно из ниоткуда, уселся напротив него в шикарное, глубокое кресло, подавшись корпусом вперед и опершись локтями на расставленные колени. 

— А что рассказывать? — кофе начал действовать с реактивной скоростью. В голове значительно прояснилось, и мысли стали принимать оформившиеся очертания. 

«Ты не кобенься! — не слишком деликатно посоветовал голос.

Геннадий, глотнувший горячий кофе, так и поперхнулся. — Рассказывай все, что помнишь. И про Ниночку, и про скандал, и про задание Конявина, и про письмо. А то не видать тебе своей судьбы! Хочешь стать профессиональным бильярдистом? Ну, так, вот твой шанс!» 

Хлопков представления не имел, как одно связано с другим, однако ничего иного ему не оставалось. Павел сидел хмурый и сосредоточенный, а за его спиной стоял голубоглазый, многозначительно положив правую руку на плоскую кобуру на поясе.

 

— А позвонить можно? — гундосо заныл Геннадий. — У меня там невеста… она беременная… ей нервничать нельзя, а я вчера с ней поцапался… малость… — под пристально холодным взглядом Павла его голос звучал все тише и тише, пока совсем не умолк.

Хлопков вздохнул и приступил к рассказу. 

Павел слушать умел, прервал только однажды, когда речь зашла о письме. Он резко вздернул указательный палец, заставив Геночку замолчать, затем вытащил мобильник и принялся кому-то звонить.

 

— Так, новые подробности возникли. Кроме всех прочих вещей — письмо. 

— В желтом конверте! — вставил Гена с готовностью, отхлебывая кофе. Кружка быстро опустела. — А можно мне еще? — обратился он к голубоглазому. Тот кивнул, взял кружку, ушел. 

— Нашли? — поинтересовался Павел, лицо его прояснилось. — Что у тебя украли? — это уже Хлопкову. 

Тот торопливо принялся перечислять, описывая во всех подробностях.

Не забыл упомянуть и машину, служебную, которой пользовался по разрешению самого Конявина. 

Павел все это передавал собеседнику на другом конце связи, когда список иссяк, парень коротко кивнул: 

— Так… так… есть? Гони сюда. С Комлюком? Пусть Константин Николаевич решает. 

Вернулся голубоглазый с еще одной кружкой кофе. Геннадий от такого обслуживания чувствовал себя почти счастливым.