Женька и миллион забот

— Просто мне уже тогда тридцать два стукнуло, и все одна, одна… все как-то замуж не получалось выйти… а тут ты… ну, вот я и решила, если уж не суждено замужем побывать, то хоть ребенка рожу… — она нервно комкала платок, сидя на самом краешке скамейки, и Костик почему-то впервые в жизни почувствовал себя полным подонком, хотя ни в чем и не был виноват. — Я понимаю, это эгоизм. Нельзя ребенка рожать «для себя», у ребенка семья должна быть… Миша меня часто спрашивал, почему у него папы нет, а я отвечала, что папа у него есть, только он очень далеко и приехать не может… ну, сам понимаешь, вру… а потом спрашивать перестал, и…

— Почему раньше не сказала? Я бы обязательно помог, — Костик был хмур и деловит, как никогда.

Старательные телохранители несли вахту в нескольких метрах, бдительно следя за редкими прохожими. В основном это были мамаши с колясками. 

Вероника повела плечами, словно сбросив с них невидимую тяжесть: 

— Не хотела. Ты ведь меня не просил этого ребенка рожать. Да и потом, нам хватает.

Я подрабатываю, перевожу тексты, курсовые делаю, родители помогают… обходимся. Да и о какой помощи ты говоришь? Я тебе сама за Мишу благодарна… мне, кроме него в жизни больше ничего не нужно… 

— Ну, хорошо, — Костик отбросил эмоции и заставил себя мыслить прагматично. — Отбирать у тебя сына я не собираюсь. Но он — мой ребенок. Имею я право принимать участие в его воспитании? 

— Конечно, Костя, это твое право. Только… — она слегка замялась, — пожалуйста, подарками не балуй. Я знаю, ты — человек обеспеченный, но… Миша к этому не привык, да и не надо бы его.

.. — Вероника замолчала, так и не закончив. И он понял: «покупать». — И еще, надо как-то объяснить, почему тебя не было целых четырнадцать лет… 

Костик почувствовал, как гора сваливается с плеч: 

— Ну, насчет этого можешь не беспокоиться. Найду выход. 

И он нашел. Даром что ли заканчивал педагогический! История получилась такой душещипательной, что кабы сама Вероника не знала правды, разрыдалась бы горючими слезами.

Было в ней все: и злые наветы соперницы, и конкуренты, и рэкетиры, и шантаж… Костик размахнулся не на шутку, сюжетец сочинил такой, что любой автор бразильских сериалов от зависти бы сдох. 

Однако четырнадцатилетний пацан на эту откровенную муть не купился. 

— Мам, чайку поставь, пожалуйста, — карие глаза — совсем как у Вероники — с недетской серьезностью воззрились на мать. 

Вероника улыбнулась и удалилась на кухню, оставив сына с отцом.