Женька и миллион забот

Но пугал даже не его вид, и не чудовищные размеры, пугала окраска: синюшно-бардовые (точно застарелые синяки) листья — большие, развесистые, словно лопухи, с зазубренными (как у пилы) краями, и гигантских размеров цветы — телесного цвета. И вокруг всего этого вились целые рои мух. 

— Окна! Окна закрыть! Быстро! Налетят — фиг выгонишь! — продолжал давать ценные указания Кирюшка со знанием дела. 

Анне Михайловне было не до куста, ее волновала дорога, по которой она гнала. А вот Дмитрий… Дмитрию очень даже стало интересно: что же это за куст такой? Конечно, ботаником он не был — во всех отношениях — биологию в школе учил, но, преподавание, как и все остальное, оставляло желать лучшего, а посему… один вид такого куста несколько его озадачил.

Озадачили и мухи. Они отличались не просто слоновьими размерами, они смачно шлепались о лобовое стекло, а затем, словно желая отомстить, гнались за машиной… правда, слава Богу, не долго. 

— Они кусаются? — Дима красноречиво потыкал пальцем в сторону черного роя мух.

 

— Не. Они — не. А вот куст — еще как! Налево, налево! — тут же заорал ангел, едва успев отдать команду. Надо отдать должное реакции Анны Михайловны: машину бросило влево, всех остальных — вправо. Диму щекой припечатало к стеклу дверцы. 

Когда крутой поворот прошли без ушибов, переломов и шишек, оставалось лишь мечтать, чтобы эта поездка побыстрее закончилась.

— Теперь прямо! Гони… те! — в минуты волнения Кирюшка переходил с Анной Михайловной на «ты», но вовремя вспоминал о необходимом пиетете.

А то рассердится старушка, и впрямь отлучит от транспортного средства. С нее станется. 

И очень скоро показались дома какой-то деревни. 

— Второй дом справа, такой маленький, деревянный, под соломенной крышей… 

— Уже… 

Машина затормозила у самого забора: низенького, ветхого и такого кривобокого, что того и гляди — завалится. Затормозила как всегда настолько резко, что несмотря на всю свою готовность, Дмитрий все же клюнул носом, едва не впечатавшись в лобовое стекло.

 

Почему-то у калитки их уже ждала сухонькая бабка, стояла она в старомодной юбке полиняло-красного цвета, в серой рубахе, больше похожей на мешковину, голову же прикрывал веселого вида платочек. Но вот сама бабка вида была самого бандитского. Черный прищур глубоко посаженных, маленьких глаз под кустистыми дремучими бровями не обещал ничего хорошего.