Женька и миллион забот

Поджатые губы тоже не сулили радушного приема, а уж руки, упертые в бока, так и вовсе знаменовали собой факт крайнего недовольства. Точно бабку оторвали от решения государственных проблем. 

— Чегой-то приперлись? — ворчливо поинтересовалась хозяйка затрапезной избушки, едва Анна Михайловна открыла дверцу машины и выбралась наружу. — Не собираюсь я ее лечить. Пущай катится ко всем чертям, — и вредная бабка махнула сухой рукой. — А ты! — она уставилась на Кирюшку, — я тебе говорила, чтобы тута не показывался? Говорила? 

— Говорила, — расстроено пискнул ангел, продолжая сидеть на спинке кресла, как собака на заборе.

— А говорила я тебе, чего с тобой сделаю, коли опять появишься? — бабка стала засучивать рукава серой, холщевой рубахи. 

Дмитрий выбрался наружу, затем вытащил Женьку и теперь стоял, держа ее на руках. 

— Анна Михайловна, открывайте калитку, — спокойным, ровным тоном скомандовал он. 

Разведчица крякнула и двинулась к забору.

— А ну не трожь! — взвилась хозяйка. — Чегой-то ты лезешь? Не твое, небось! 

Дмитрий со своей ношей подошел вплотную. 

— А мы все равно отсюда не уйдем, пока вы ее не вылечите, — заявил он. 

Хозяйка глянула на писателя, потом на Анну Михайловну: 

— Тока вот что я вам скажу, рыбы мои, покуда вы мне за нанесенный ущерб не заплатите, я и пальцем не пошевелю. 

— Какой ущерб? — старая разведчица обернулась и бросила взгляд на Казанскую сироту, который, что-то насвистывая себе под нос, старательно смотрел в другую сторону и всем своим видом изображал полную непричастность к таким обвинениям.

— Энтот вот… прохвост, мне в запрошлом годе всю мяту, подлюка, с огорода стырил. Да еще и сушеную прихватил цельных два мешка, — она обвинительно указала на ангела-хранителя. 

Кирюшка тут же взъярился: 

— Там мяты-то было! Два мешка! Ха! На одну понюшку! Да не мешки вовсе, а кро-о-охотные мешочки! Там и горсточки-то не набралось… 

— Да ты кому другому рассказывай, плесень застарелая! — в руках бабки откуда ни возьмись появилась метла, она двинулась вперед, калитка перед ней приглашающе распахнулась сама собой.

— Так, без лишних разговоров, — резко остановила колдунью Анна Михайловна, заступая ей дорогу, — этот вопрос мы уладим.