Женька и миллион забот

— Ангел, а вон как ругаешься и богохульствуешь… 

Мохнатый шмыркнул носом и заправским движением подтер сопли: 

— Так это… ангел-то я, конечно, ангел… да только Богу на вашу ругань… — он явно было собрался сплюнуть, но припомнив тапочек, вовремя одумался: чем черт не шутит, а вдруг еще раз залепит? Летать по комнате ему явно не хотелось. — Ну, короче, не до вас ему, не до людей… у него под началом вся Вселенная, будь она неладна… вы здесь все хоть забогохульствуйтесь… ой! Как неприлично получилось! — и мелкий запечатал себе мордашку двумя крохотными пушистыми ладошками.

 

Художнице тоже стало неловко, она поерзала на кровати, и ногу прострелила боль, о которой она совсем забыла, увлеченная нежданным ночным приключением.

— А ты, конечно, большой специалист по богу? — не без сарказма поинтересовалась Женька. 

— Ой, вот не надо! Не надо! — повысил тон ангел. — Сарказм неуместен. Уж насчет Бога я побольше вашего знаю.

— Тш! — приложила палец к губам Женька, вспоминая, наконец, что на дворе ночь, все спят.

— Народ разбудишь. 

— А! — пушистый отмахнулся, — они теперь дрыхнут мертвым сном. Я их того! — и пушистый сделал неопределенный жест лапой. 

У Женьки внутри все оборвалось: 

— Убил? — выдохнула она перепугано. 

— Да ты что! — вылупил глаза кроха. — Бог с тобой! Спят они! Я их… ну… как это… усыпил. 

— Понятно, — Женька поелозила на постели, и боль вновь решила напомнить о себе, на сей раз, прострелив до самого колена.

Художница невольно ойкнула, схватившись за вывихнутую лодыжку, и поморщилась. Тугая повязка давила, но все же хоть немного смягчала боль и не давала ноге двигаться. 

— Болит? — сочувственно поинтересовался пушистый, с любопытством вытягивая шею. 

— Болит, — честно призналась Женька, поглаживая ногу. 

Ангел покряхтел, отрывая пушистый задок, поднялся на кривоватые лапки и неторопливо, солидно, точно заправский доктор, подошел к Женьке поближе, потом вдруг остановился, с сомнением посмотрел на художницу и опасливо поинтересовался: 

— Не будешь тапочкой махаться? 

Женька энергично замотала головой.

Пушистый подошел и стал разминать крохотные лапки. Сейчас он и вправду был похож на маститого массажиста, приступающего к работе. Положив обе ладошки на повязку, он стал возить ими, словно что-то собирая, потом резко вскинул ими вверх, Женька невольно вскрикнула. Было такое впечатление, будто из ноги что-то выдернули.